> Категория Энциклопедический словарь Железнова, страница 154
Энциклопедический словарь Железнова, страница 154
Гильошировка, механическое гравирование на дереве, кости или металле тонкого и нежного рисунка, состоящого из ряда линий, повторенных в определенной последовательности. Примером Г. может служить-обычный узор на крышках карманных часов.
Гильфердинг Александр Федорович
Гильфердинг, Александр Федорович, выдающийся славист и один из первых славянофилов, родился в 1831 г. в Варшаве, где отец его был начальником дипломатической, канцелярии наместника. Получив прекрасное домашнее воспитание, Г. поступил в 1848 г. в московский университет на историко-филологический факультет и стал усердно заниматься славянством под руководством проф. Бодянского, Шевыреваи Соловьева и санскритом у проф. Кос-совича. В то же время он сошелся с кружком славянофилов, особенно подчинившись влиянию Хомякова. Его первые ученые труды относятся к 50-м годам, когда он напечатал в академическом издании—„Материалы для сравнительного и объяснительного словаря и грамматики“ в 1854 г. свое совершенно не критическое исследование „Сравнение языка славянского с санскритскимъ“. В 1853 году появилась магистерская диссертация Г. „Об отношении языка славянского к языкам родственнымъ“, где чисто научная тема была разработана (как и у К. Аксакова) с тенденцией славянофильской: Г. надо было доказать, что по строению своих форм славянский язык стоит выше всех. В то же время Г. вступает и на свою настоящую дорогу, на которой он обнаруживает гораздо большия способности: он пишет „Письма об истории сербов и болгаръ“, не потерявшия значения и доныне, и „Историю балтийских славянъ“, представляющую свод средневековых источников по истории полабских и балтийских славян. С 1856 г. начинается непосредственное знакомство Г. со славянством: он получает должность консула в Сараеве (в Боснии), а несколько лет спустя совершает.
поездку по Македонии и Старой Сербии. Овои впечатления Г. изложил в сочинении: „Босния, Герцеговина и Старая Сербия“ (1859). Как слафянофил хомяковской школы, Г. считал настоящей религией славянства православие, что он и высказал (анонимно) в наделавшей много шума брошюре: „Les Slaves occidentaux“. В 1861 г. Г. поступил в государственную канцелярию. Возстание 1863 г. возбудило его славянофильский патриотизм, и он поехал в Варшаву помогать Милютину проводить его реформы в Польше. Тогда же он напечатал (анонимно) брошюру „The Polish Question“, а для русского общественного мнения писал статьи в катковпшх изданиях. Уже тогда Г. задался фатальной мыслью ввести принудительным образом в обиход католических народов России кириллицу: в 1868 г. ему принадлежит реформа литовской азбуки, принесшая громадный вред и отмененная в 1904 году; в 1871 г. он выпускает „Общеславянскую азбуку“. С основанием в 1867 г. Славянского Благотворительного Общества в Петербурге Г. становится его председателем и пишет ряд статей о славянстве и его тяжелой участи в Германии и Австрии. Избранный председателем этнографического отделения Географического Общества, Г. решил опровергнуть нападки на подлинность былин, собранных Рыбниковым, и в 1871 г. поехал сам в Олонецкую губ., где составил знаменитый классический сборник „Онежские былины“ (изд. 1873, нов. изд. 1894— 1900 в 59, 60 и 61 том. „Сборника“ Академии наук); во время второго путешествия Г. заразился тифом и скончался 20 июня 1872 г. в Каргополе. „Сочинения“ Г. вышли в 4 томах (1868—1874). Характеристика Бестужева-Рюмина в 59 томе „Сборника Отделения русского языка и словесности“ (при I томе „Онежских былинъ“). А. Погодин.
Гилюй, прав. приток р. Зеи (басс. Амура) в Амурской обл., начинается на южн. склоне Станового хр. двумя истоками (Гилюй, Олгонгро), с з. и в охватывающими горный массив Атычана. Долина покрыта ольхой (Alnus fruticosa), лиственницей (Larix dahuri-са) и елью (Picca ajauensis). Ширина при устье 50 саж. Крупнейший приток справа Танда. По Г. есть золотия розсыпи. Кочуют орочоны. В 1676 г. казаки построили бл. устья Г. Гилюйское зимовье. Л. В.
Гиляки, племя неизвестного расового происхождения, обитающее в При-морск. обл. на низовьях Амура и далее к северу по южному побережью Охотск. моря до Ульбинск. и Тугурск. заливов, а также на севере о. Сахалина, до 50° с. ш. на запад. берегу и до 51° навосточн. Главное пребывание сахалинских Г. на востоке на р. Тьи-ме, а на материке — начиная от побережья Татарского пролива до селения Чом и до села Богородского на Амуре. Впрочем, русские очень часто называют Г. других инородцев. Сами себя Г. называют Ниб(а)х, т. е. люди. Кроме русских соседями Г. являются другия племена (мангуты, негильдинцы или негидальцы, ороки). Тип Г. теперь представляет три разновидности: монголоидный, с резко выраженным косоглазием и широкими скулами; второй—с примесью айнского типа, а третий тип—средний между двумя первыми. Впрочем, Штернберг полагает, что первоначальный чистый гиляцкий тип уже совершенно исчез. Шренк утверждает, что родина Г. Сахалин; но Штернберг думает, что прародина Г. гораздо дальше на севере. Язык Г. имеет сходство с идиомами западного континента. Кроме того, и бытовые пережитки указывают, что некогда этот народ жил где-то далеко в арктических областях.
Численность Г. по повторным переписям Штернберга в нач. 90-х гг. XIX ст. достигала 4.365 душ (2.392 м. 1.973 ж.), из них на долю Сахалина приходится 1.954 (1.089 м., 865 ж.), а на материке 2.411 (1.303 м., 1.108 ж.). Со времени переселения русских численность Г. в 60-х годах упала на 30—40% от тифа, кори, оспы и друг. заразн. болезней. Кроме того, много народу унесли также и периодические голодовки.
Г. ростом ниже средняго, коренасты, с короткой шеей, хорошо развитой грудью, с несколько короткими ногами, малыми кистями рук и ступнями, с довольно большой головой, смуглым лицом, с черного цвета глазами и прямыми черными волосами, которые у женщин заплетаются в две косы, а у мужчин в одну. Г. живут селениями, размер которых зависит от обилия вт, данной местности рыбных ловлей. Встречаются иногда поселки из 5—6 обитателей, но зато есть селения в 200 ч. об. и. Г. ведут кочевой образ жизни. Летние поселки обыкновенно располагаются около рыболовных мест, около реки или по берегу моря. Зимой же Г. перекочевывают поближе к тайге для охоты за зверями. На континенте Г. усвоили юрту манчжурского типа. Она представляет собою большой дом из накатника или бревен с двускатной крышей, поддерживаемой внутри столбами, с окошками, затянутыми рыбьей кожей. Вдоль стен под нарами проложены горизонтальные трубы для отопления, иногда каменные, иногда деревянные, обмазанные глиной, соединяющия две низенькие печки, расположенные по обеим сторонам от входа в юрту. Трубу иногда заменяет цельный ствол дуплистого дерева. Другой тип зимника представляет собою землянка, наполовину в земле, выходящая наружу пирамидальной надстройкой из накатника, обсыпанного землей. В средине же юрты устроен из сбитой земли очаг, обведенный кругом деревянной оградой; над очагом устроено дымовое отверстие. Летнее жилище Г. либо деревянный балаган, либо амбар на высоких подставках, служащий для хранения в зимнее время запасов рыбы.
Главное занятие Г. рыбная ловля, и в этом промысле имеют весьма важное значение два вида salmo (Proteus и Lagocephalus), ежегодно появляющиеся в водах территории Г. Появляются также периодически и другия рыбы. Ловят рыбу сачками, сетями, неводами. Крупную рыбу бьют также и острогами. Кроме того, Г. добывают морских зверей — сивучей, дельфинов, белуг, тюленей. Вытопленный жир этих животных употребляется как лакомство, как питательный напиток и приправа к вяленой рыбе. Вторым по важности источником пропитания Г. служит охота. Одним из важных промыслов является охота на медведей во время хода рыбы. Медведи спускаются к берегам речек, и тогда их стреляют из засады. Гораздо важнее охота зимняя за соболями, где ловят пушного зверя петлями, западнями и самострелами. У Г. охота на соболя является основным фондом для приобретения необходимых покупных предметов и для уплаты ясака. У Г. держится до этих пор азиат. лук и стрелы с железным наконечником, а также копье, острога, отчасти начинает распространяться и огнестрельное оружие. Г. покупают у манчжу-ров и русских пшено, хлеб, муку, чай и водку. К последней они настолько пристрастились, что ее употребляют и малолетки. От русских также проникла к Г. соль. Преждо и. варили рыбу в морской воде.
Средствами передвижения служат летом лодки, зимой нарты. Лодка у Г. двух типов: морская—манчжурского образца, речная—туземного изобретения из цельного тополевого дерева, узенькая, длинная, без киля. Несмотря на примитивность такого судна, на нем отваживаются плавать по лагунам и заливам восточной стороны Сахалина. Нарта, как и лодка-долбленка, очень узка, так что возница должен сидеть верхом. Собаки пробегают до 12 вер. в час, но скоро устают, благодаря неудобной запряжке.
Зимняя национальная одежда Г. состоит из полукафтанья из собачьих шкур мехом наружу, обхваченного около пояса короткой, доходящей до колен юбкой из тюленьей шкуры. Под полукафтаньем надеты короткие штаны из тюленьей кожи, на ногах сапоги китайского покроя. На лбу налобник из беличьих хвостов. На голове шапка меховая снаружи и внутри. Рукавицы на заячьем меху. Нижней одеждой служат рубаха и короткие кальсоны из покупного материала. Почти исключительно изпривозного же материала делается и летний костюм. Одежда из рыбьей кожи и дорогия женские платья из кожи сазана с пестрыми украшениями выходят из употребления. Ткацкого и гончарного искусства Г. не знают, зато они очень искусны в столярной работе.
Строй семьи у Г. отличается своеобразными чертами, напоминающими семью „пу на луа“. По внешнему брак у Г. носит вполне индивидуальный характер. Г. вне своего рода покупает одну, двух и реже трех жен и платит за них калым ценными вещами. Жена Г. и его дети перед всем светом считаются его женами и детьми. Но наряду с этим целая группа мужч., именно младшие братья всех степеней родства каждого Г., также мужья сестер его жены имеют право на половое общение с его женой. Такое же право имеет группа братьев на всех сестер жен каждого из них. Так. обр., каждый мужчина, состоя в индивидуальном браке с одной женщиной, разделяет это право с целой группой лиц и сам в свою очередь состоит в групповом браке с целой группой женщин. Точно также каждая женщина, состоя в замужестве с одним Г., в то же время состоит в групповом браке с целой группой мужей своих сестер и братьев своего мужа. Эта система половых отношений, открытая у Г. в 1891 г. Л. Штернбергом, находится в полном соответствии с номенклатурой родства. Каждый мужчина называет словом „аньхей“ не только индивидуальную лиену, но и всех сестер своей жены, равно как и всех жен своих старших братьев (всех степеней родства), и, наоборот, мужем своим (пу-нива) женщина называет Пе только своего личного мужа, но и целую группу родственников. Жены братьев зовут друг друга сестрами, а зять зовет сестру тестя матерью. При всей этой сложной системе брачных отношений нормы общения не носят разнузданного характера, по отношению к лицам запрещенных категорий соблюдается полная корректность отношений. Род у Г. экзогамический, основанный на агнатизме. Принадлежность к роду выражается следующ. принципами: 1) общностью очага, 2) общностью родовых богов и жертвоприношений, 3) общностью родов, куда женщина может выйти замуж и откуда мужчины могут брать себе жен, 4) общей родовой местью, 5) общими кладбищами, 6) взаимными правами наследования и 7) общим медвежьим праздником.
Религия Г., как и большинства си-бирск. инородцев, носит анимистический характер. Для Г. о. Сахалин— живое существо. Точно также гора, имеющая более или менее своеобразный вид, имеет своего хозяина. Боги Г. сами иногда принимают образ того или другого зверя. Все стихии имеют своих хозяев. Так, нанр., есть хозяин тайги—ГИал-ыз. хозяин моря—Тол-ыз, древний старик с длинной бородой, разбрасывающий горстями рыбью икру во все стороны. Всем этим хозяевам приносятся жертвы в виде разных сладких кореньев, а в более серьезн. случаях убивают собак. Но самое торжественное жертвоприношение у Г. т. наз. медвежий праздник, который продолжается несколько дней. Г. верят в существование душ и загробную жизнь. Душа человека переходит в подземный мир, куда она спускается по особому отверстью и где ведет такую же жизнь, как на земле. У бедных бывает одна душа, а у богатых и шаманов две и три. В подземном мире душа умирает и снова возвращается на землю. Г. покойников своих сжигают, одев их предварительно в самия лучшия одежды, и после сожжения ломают котлы, нарты и убивают собак. Вблизи места, где сожжен был покойник, устраивают маленький домик, в нем ставят куклу, представляющую покойника. Культ идолов у Г., по мнению Штернберга, заимствован от других народов. Изучение языка Г. представляет большия трудности. Он не имеет ничего общого с языками других народов дальнего востока и более схож с языками Америки.
Л ит е р а т у р а: в Schrenck, „Reisen and Forschungen im Amurlande“ (t. III.
вып. 1 и 2, 1881 — 1891); Зеланд, „0 Гилякахъ“ (Изв. Общ. Люб. Естеств., т. 49, вып. 3, 1886); Л. Штернберг, „Сахалинские Гиляки“ („Этногр. Обозрение“, 1893, 2 кн.); „Путешествие на крайний север о. Сахалина“ („Сахал. календ. и матер. к изуч. о. Сахалина“, 1895); Л. Штернберг, „Образцы материалов по Гиляцкому языку и фольклору“ (1901). Д. Клемещ.
Гилян (Gilan), перс. провинция на юго-зап. берегу Каспийского моря, на сев. отделяется от русск. владений р. Астарой, 11.000 кв. км. с 260.000 жит. Значит. вывоз шелка сырца, культура риса, виноградарство. Главный город Решт, с портом Энзели.
Гиляров Алексей Никитич проф философии
Гиляров, Алексей Никитич, проф. философии, сын Г—а-Платонова, родился в 1856 г., по окончании моск. унив. занял место прив.-доцента по философии в том же унив., в 1887 г. переведен професс. в Киев. Гл. пр.: „Платонизм, как основание современ. мировоззрения, в связи с вопросом о задачах и судьбе философии“ (1887), „Значение философии“ (1888), „Греч. софисты“ (1888), „Гипнотизм по учению школы Шарко и псих. школы“, „Источники о софистах. Платон как исто-рическ. свидетель“ (1891), „Что такое философия и что она может и чего не может датье“ (1898) и др. Не считая доступным человеческому уму разрешение вопросов о безусловном, о первопричине, Г. отрицает за философией право на звание „науки наукъ“, отрицает за ней вообще какое-либо научное значение. Но, не признавая философии наукой, он тем не менее считает ее необходимым продуктом духовной деятельности человека, стремящейся в каком-либо идеале, мировоззрении гармонично сочетать требования ума и сердца.
Гиляров-Платонов, Никита Петрович, публицист, родился в 1824 г.; по окончании курса в моск. духовн. академии был назнач. баккалавром при ней по каф. герменевтики и учения о вероисповеданиях; в 1856—63 гг. состоял членом моск.цензурн.комит., в 1857 г. был командирован от мин. нар. просв. за границу для ознакомления с устройством еврейск. школ, в 1867 г. вышел в отставку, ум.
в 1887 г. В качестве публициста славянофильск. лагеря, близко стоявшего к Ив. Аксакову и А. С. Хомякову, Г.-П. проявил значительное литературное дарование. С 1867—87 гг. Г.-П. издавал в Москве ежедн. газ. „Современные Известия“, в 1883—84 гг., кроме того, еженед. журн. „Радугу“. Из отд. соч. его упомянем: „Новия объяснения по старому спору“ (о народности в науке и государственной жизни, „Русск. Бес.“ 1857 г.), „Современные идеи православны лие“ (там же, 1859 г.), „Основные начала экономии“ (М. 1889 г.), талантливия автобиографические записки—„Из пережитого“ (М. 1886 г).
Гиляр, небольшой курорт с горячим серно-щелочным источником и грязями, на бер. р. Самура, в Кю-ринск. окр. Дагестанской обл.
Гималаи („Колыбель снеговъ“), наиболее высокие горы Азии, отделяют высокое тибетское нагорье от низменностей Индостана и северозападного Индокитая. Они тянутся между 73° и 95° вост. долг., образуя выпуклую к югу дугу между 26° и 36° сев. ш. Длина их достигает
2.400 км., ширина колеблется между 200 и 350 км. На западе Г. сливаются с Гиндукушем, на севере с хребтами южного Тибета. На востоке они упираются в тибетско-индокитайские горные хребты, с юга поднимаются крутой стеной над низменностями Брахмапутры, Ганга и левых притоков Инда.—В орографическом отношении Г. на большом своем протяжении состоят из трех параллельных горных цепей. Из последних наиболее высокой является центральная цепь. Она несет целый ряд вершин, поднимающихся выше 8.000 метр. абс. выс. Даже перевалы чёрез нее имеют обыкновенно более 5.000 м. высоты. Северная и южная цепи Г. значительно ниже центральной и отделены от нея хорошо развитыми продольными долинами. Центральная цепь, однако, не служит водоразделом между Индийским океаном и замкнутыми бассейнами Тибета. Большия гималайские реки Брахмапутра, Инд, Сетледж, частью Ганг имеют истоки в более северных хребтах. Поэтому, как названные реки, так и целый ряд их притоков прорывают Г. и расчленяют их на отдельные группы гор, носящия областные названия.— Высочайшая вершина Г. и вместе с тем всего земного шара ваз. Эверест или Гауризапкар. Она лежит в вост. Непале и достигает 8.840 м. Второе по высоте место в Г. принадлежит мощному куполу Канчинжинга на границе Сиккима и Непала. Он измеряется в 8.580 м. Еще несколько вершин поднимается за 8.000 м. и уже несколько десятков свыше
7.000 м. Снеговая линия северного ската Г. лежит на высоте около 5.300 м. Южный склон Г. получает больше атмосферных осадков, чем северный, и снеговая линия лежит здесь метр. на 350 ниже. Крупные вершины Г. в своей верхней трети покрыты сплошным снеговым покровом, от которого по ущельям сползают длинные глетчеры. Последние спускаются до 3.500 метр. и даже ниже. Морены древнего оледенения были найдены на высоте 2.500 метр., в западных Г. еще ниже. Между южным и северным скатом Г. замечается большой контраст. На юге горы столь быстро обрываются к низменности Индостана, что многие вершины центральной цепи видны из-за предгорья Г. Глубокие ущелья со стремительными потоками врезываются в каменные массы. От подножия до высоты свыше 3.000 м. склоны покрыты девственными мало доступными лесами. Вследствие крутизны ущелий тропинки нередко вьются по самым гребням гор. На северном склоне Г. ниже снеговой линии выступают голые пики. У подножия их нередко простираются каменистия пустыни, характерные для высокого тибетского нагорья. К северному же скату приурочено большинство гималайских озер. Наиболее богата ими область, пограничная между Сиккимом и Тибетом. Здесь озера лежат, гл. обр., на высоте свыше 3.000 м. и своим происхождением обязаны ледниковой эпохе. Многия древния озера Г. были осушены подступившими к ним реками. Такие древние бассейны встречаются преимущественно в Непале и Кашмире. Значительная разница наблюдается также между западными и воо сточными Г. Последние более величественны, так как горная система здесь значительно суживается, и снеговые гиганты быстро поднимаются над их предгорьями. Вследствие лучшого орошения склоны гор одеты здесь более густыми лесами, чем на западе.—Если начать с запада обзор Г. по отдельным естественным районам, то, прежде всего, обособляется та часть этой системы, которая заключена между долинами Инда и Сетледжа. Вблизи Инда центральная цепь достигает наибольшей высоты, выдвигая Нанга-Парбаи в 8.120 м. абс. в Отсюда она идет в юго-восточном направлении, понижаясь вблизи Сетледжа до 6.000 м. На этом пространстве в могучих снеговых хребтах последовательно берут начало Джилам, Чинаб-Чандра, Рави и Виас. Бассейну Джи-лама принадлежит известная Сринагарская долина в Кашмире, представляющая дно прежнего обширного озера. В ней и теперь еще находятся весьма живописные озера Вуларское и Сринагарское. Последнее почти сплошь затянуто водяной растительностью и пловучими садами. В долине всюду разбиты рисовия плантации и плодовые сады, встречаются бананы и финиковия пальмы. Роскошная растительность резко выступает из оправы, образованной снеговыми пиками горных хребтов и темной синевой неба. К юго-востоку от Кашмира отдельные части Г. называются по расположенным в них английским провинциям, каковы Ла-гул, Спити, Кулу и др. За Сетле-джем в области Гарвал-Гималаев лежат верховья Джамны и Ганга. Здесь поднимается до 7.800 м. богатый ледниками Нанда- Деви. За областью Кумауи находится та часть Г., которая прорезана многоводными притоками Ганга— Гогрой, Гандаком и Кози. В ней расположено обширное еще независимое государство Непал. Мощный купол Давалагири в западном Непале начинает собою рядисполинов, поднимающихся свыше 8.000 м. выс. Отсюда идут уже восточные Г. В среднем Непале на высоте 1.450 м. лежит котловина Катманду, дно бывшего озера. Вместе с некоторыми речными долинами, покрытыми субтропической растительностью, она принадлежит к красивейшим местностям Г. Восточный Непал украшают снеговые гиганты Г.—Эверест и Канчинжинга, разделенные долиной Аруна (приток Кози). К востоку от Канчинжинга идут сиккимские Г.—вассальное государство. Здесь глубокая долина Тисты прорезывает горы и представляет весьма удобный проход в Тибет. За Сиккимом следуют Бхутан-Г. — государство еще независимое. Горы здесь несколько понижены, только немногие вершины превышают 7.000 м. Между Бхутаном и тесниной Сангпо-Брахмапутры Г. исследованы менее, чем в других частях.— Как в географическом, так и в геологическом отношении наиболее известны западные Г. В состав их, главнейшим образом, входят до-кембрийскиф гнейсы и кристаллические сланцы, кембрийские глины и песчаники, силурийские кварциты и известняки, каменноугольные известняки, сланцы и кварциты, пермские известняки и черные сланцы, триасовые известняки, доломиты и сланцы, юрские черные сланцы, меловые известняки и, наконец, отложения третичные и четвертичные. Все образования до третичных включительно подверглись весьма интенсивной складчатости, распространявшейся с севера на юг. Выходы пород различного возраста могут быть сгруппированы в шесть поясов: 1) третичные предгорья на юге (Сиваликские холмы), 2) пояс сланцев и гранита, 3) хребет в 2.000—3.000 м. высоты из палеозойских и мезозойских образований, 4) полоса гнейсов, слагающих высший гребень Г., 5) весьма широкий пояс палеозойских и мезозойских отложений (Спити), 6) пояс древне-третичных отложений и позднейших вулканических пород (верховья Инда).—Флора Г. очень разнообразна. У южного подножия гор, начинаясь от Сетледжа, тянутся к востоку „тараи“ — болотистия пространства с густыми зарослями высокой травы и кустарников. До высоты в 1.000 м. склоны хребтов одеты роскошным тропическим лесом. Здесь встречаются финиковия пальмы, акация, содержащая дубильную кислоту, ценное саловое дерево. Всюду распространен бамбук, Den-drocalamus strictus, а в восточных Г.—лиана, Calamus rotang. Выше, до
2.400 м., следует пояс субтропического леса—вечно-зеленые дубы, пальмы, лавровия деревья, хвойные (сосна, Pinus longefolia), роскошные рододендроны, высокие древовидные папоротники. Северо-западная часть Г. отличается от восточной многими растительными формами. Еще выше, до 3.000 и 3.500 м., господствуют хвойные деревья передней Азии — Cedrus Deodara и Pinus excelsa, встречаются вечно-зеленые дубы, Abies Webbiana. Выше хвойных деревьев на северной стороне Г. поднимается береза Betula bhojpattra. Выше 4.000 м. идут пышные альпийские луга с рододендронами, розами, анемонами, пер-воцветниками.—В фаунистическом отношении южный склон Г. до высоты около 3.000 м. входит в состав области с южно-азиатской фауной. Здесь водятся обезьяны, тигры, попугаи, вблизи низменности даже слоны. В более высоких частях южного склона представители восточно-азиатской фауны сходятся с передне-азиатскими формами. Здесь встречаются пантеры, мускусные кабарги, енот панда. Тибетский скат Г. носит облик центрально-азиатской фауны с яками, дикими баранами и пищухами.—Г. составляют естественную этнографическую границу между тибетскими племенами монгольской расы и арийцами-индусами, составляющими главный контингент населения Индостана. Индусы населяют в Г. преимущественно Кашмир, в других областях преобладают тибетцы. Последние приняли индусскую религию и культуру и частью смешались с народами индо-европейской расы. Наиболее известные исследователи Г.—братья Шлагинтвейт, Динер, Фрешфильд, супруги Беллок-Воркман, Уфддель и др. А. Чернов.
Гимарай-хох, вершина в Кавказ- ском хр., к зап. от Казбека, на границе Владикавказ. окр. Терской обл. и душетск. у. Тифлисс. губ., выс. 15. 673 ф. Л. Б.
Гиматион (греч.), у древн. греков плащ, из целого куска материи, носившийся поверх хитона (смотрите), спускался до колен и ниже, у женщин покрывал и голову.
Гиичеджи, или Химеджи (Himedji), японск. город, 41.028 жит., славится кожаными изделиями.
Гиниеней (греч.), у древн. греков свадебная песнь, а также бог брачного союза, призывавшийся в этих песнях. По одному сказанию это был сын Диониса и Афродиты, по другому—сын Аполлона от одной из муз; мифы о судьбе Г. крайне разнообразны. Г. изображался красивым крылатым юношей с свадебн. факелом и венком в рук.
Гимениальные грибы или гимено-мицеты
Гимениальные грибы, или гимено-мицеты, см. грибы.
Гимен то же что девственная плева
Гимен (hymen), то же, что девственная плева, см. влагалище.
Гимерос (греч.), в греч. мифологии олицетворение страсти и желания, божество, являющееся спутником Эроса и иногда Афродиты.
Гимет (щт|-то;), теперь Треловуни, гора в Аттике, км. в 15 к вост. от Афин, 1027 м. выш.; в древности славилась своим превосходным мрамором и медом.
Ги мназия, см. среднее образование.
Гимнастика (от греческого слова уъцмо; — голый, обнаженный) представляла у греков ряд систематически следующих друг за другом телесных упражнений, производившихся без всякой одежды, на открытом воздухе в особо устроенных общественных зданиях, называвшихся гимназиями, под наблюдением опытных людей. Географическое положение и государственные задачи древней Греции выдвинули на очередь необходимость создать здоровых, крепких людей, готовых защищать свою родину каждый день. Две народности спорили между собою на небольшом Пелопонесском полуострове относительно характера физического воспитания: воинственная Спарта и центр культурной жизни Греции—Афины. Строгое военное воспитание спартанского воина, просуществовав недолго, уступило течению— афинскому, где в основу было положено гармоническое развитие тела и духа. Все виды упражнений древних греков можно разделить на две большия группы—Г. эстетическую иГ. диэте-тическую. Последняя показывает, что гигиеническому режиму, уходу за телом, за выбором питания, за подбором соответственных упражнений и их порядку, древние греки придавали огромное и даже первенствующее значение. Упражнения одиночные, производившиеся в гимназиях, принимали временами характер общественных состязаний—известных под именем игр, и самыми знаменитыми были олимпийские игры, по своей обстановке превосходившия все остальные подобные же народные состязания. Олимпийские игры происходили через три. года в четвертый; по ним греки вели свое летосчисление, приурочив его к этим промежуткам времени— олимпиадам. В числе физических упражнений находим борьбу, прыжки, бросание диска, метание копья, кулачный бой, танцы, бег на колесницах. Все эти упражнения в течение долгого времени существования Греции постоянно совершенствовались, и в позднейший период среди общественных игр особое место занимали шнтафлон (пять игр) и панкратион. Под первым названием понимали сочетание всех основных упражнений, из которых складывалась Г.г причем состязавшиеся могли показать себя во всей полноте гимнастической школы, а не только с какой-либо одной стороны. Эти упражнения были интересны и потому еще, что участники обнаруживали и свою выносливость, так как упражнения происходили в один день, по определенной программе с известными промежутками для отдыха и с опреде-ленн. перерывами во время самой игры. Так как при исполнении пентафлон-требовались ловкость рук и ног, быстрота движений, хорошее развитиевнутренних органов, огромная выносливость, то немногие могли выдержать подобное испытание, почему и появилась новая комбинация упражнений, известная под именем триагмос (три игры, три вида состязаний). Другое упражнение панкратион, как показывает самое название, состоявшее из борьбы и кулачного боя, было менее интересно, так как требовало исключительного развития силы—это -была своего рода атлетика. Вполне понятно, что соединить качества состязавшихся в пентафлон и панкратион было не легко, и до 142 олимпиады не было ни одного грека, который бы одержал подобную победу. В эту олимпиаду Кипр из Элеи выдержал это испытание, за что и получил прозвище второго Геркулеса. -Со 142 по 240 олимпиаду было записано в число таких выдающихся участников состязаний девять или десять человек. Греция пала, уступив политическое первенство новой власти, Риму. У римлян не было никакой гимнастической школы, и все заботы римлян имели в виду поддерживать здоровье молодежи, для чего пользовались воздухом, светом, водою и -соответственным пищевым режимом. Развитие мышечной силы было положено в основу физического воспитания юношества, как будущих воинов, а сословная группировка определяла и контингентълиц, кои должны были носить и владеть оружием. Г., как ее понимали в Греции, перестала существовать, уступив место грубой, наемной атлетике. В средние века воспитание молодежи лишилось того -единства, которым оно отличалось у древних греков. Духовенство, занявшись образованием молодежи, сосредоточило свое особое внимание на духе, а рыцарство стремилось лишь к развитью грубой физической силы, без чего нельзя было вести тогдашнего военного дела.
С падением рыцарства, в эпоху Возрождения, воспитание юношества снова обращает на себя внимание, и Витторино и Mapheus Vegius (1407— 1458), особенно последний, выступают с большим сочинением по воспитанию детей, в котором выдвигаетсязначение физических упражнений, как средства, сообщающого детям бодрость и отдых от умственного труда. Век реформации в лице Лютера находит горячого защитника детских игр и пения детей, а последующие годы освобождают общественную мысль от схоластики, направляя ее на путь изучения живой природы и свободного обсуждения явлений умственной жизни. Руссо и особенно Локк, в своем сочинении „Мысли о воспитании “, настойчиво указывают на огромное значение подвижных игр в деле физического развития детей и юношей.
Новое течение общественной мысли создает и новия воспитательные учреждения — каковыми были филантропины. В одном из них, в Дессау, по почину Фита, ведутся правильные гимнастические упражнения и некоторые виды спорта: верховая езда, равно и фехтование. Телесные упражнения производятся на полу, на площадке или же на лошади. В другом подобном же учреждении в Шнепфентале в Тюрингии Гутсмутс в 1784 г. начинает старательно систематизировать случайно подобранные физические упражнения и в 1793 г. издает первый большой труд „Г. для юношества“. В этом труде Гутсмутс отмечает большое воспитательное значение гимнастических состязаний, предлагает назначать публичные празднества и отводит соответствующее место подвижным играм. Оценивая значение работ Фита и Гутс-мутса, можно утверждать, что, благодаря влиянию этих двух преподавателей Г., дело физического воспитания выбралось на настоящий путь, найдя себе соответствующее место в программе средней и народной школы. Последователи Гутсмутса перенесли его способ и за пределы Германии. В Швейцарии Клиас, во франции Аморас, а в Дании Нахтегаль, сообразно местным условиям, создали учреждения для физических упражнений, придав им особый оттенок, отвечающий потребностям нации. В наиболее чистом виде сохранилась метода Гутсмутса в Дании, где и был основан первый институт в Европедля подготовки преподавателей Г., существующий и до настоящого времени. Новое направление, вылившееся в виде „национальной немецкой Г.“ было осуществлено фридрихом Людвигом Яном в начале XIX столетия в виде немецкого Turneniibung, тех упражнений, при которых „изворотливость“ была выдвинута напервый план. Начав весною 1810 г. с прогулок, небольших ученических экскурсий в лес и в поле, Ян скоро присоединил к ним игры и несложные упражнения на снарядах, тот вид упражнений, который и по сие время составляет особенность немецких гимнастических обществ. Размахи руками и ногами получили широкое распространение, и поперечный шест (Reck) был любимым упражнением, дававшим даже возможность делать на нем настоящие акробатические фокусы. Кроме река, были введены „козелъ“, „кобыла“ и параллельные брусья. Первый и последний снаряды считаются неотъемлемыми принадлежностями немецкой Г. и в 1862 г. были в Германии предметом особого обсуждения в специальной комиссии из ученых специалистов, разделив их на два лагеря. Одни, с Дюбуа Реймоном во главе, горячо защищали параллельные брусья, а другие, не менее основательно, считали их не только не полезными, но даже вредными с гигиенической стороны. Несмотря на изменчивое отношение к системе Яна прусских властей, эти приемы Г. удержались и до настоящого времени не только в немецких гимнастических обществах, но и в школах, хотя целый ряд изменений был внесен крупным представителем этого дела Адольфом ПИписс. Если Шписс и был эмпириком по существу, тем не менее он был серьезным защитником нового течения в деле физических упражнений, утверждавшого, что знания анатомии и физиологии необходимы не только для понимания отдельных приемов Г., но и для оценки результатов телесных упражнений. Немецкая школа обязана ИИИписсу тем, что физические упражнения в виде хороводов, вольных и порядковых движений были введены и в женскую-школу. С 1872 г. дело физического воспитания широкою волною разливается по всей Германии, немецкая Г., („das Turnen“) прививается почти всюду; спустя 10 лет в эту систему вливается новая струя и присоединяются подвижные игры. В октябре 1882 г. министр народного просвещения Гес-слер издал циркуляр, в котором говорит, „что трудно найти другое средство, кроме игры, которое так-ослаблялобы усталость, освежало тело и душу и делало бы их способными и восприимчивыми к новой работе“. В настоящее время немецкая Г. слагается из вольных и порядковых движений, из упражнений со снарядами и из подвижных игр, занесенных сюда, главным образом, из Англии, этой классической страны подвижных игр и здорового спорта.
Особое направление приняла Г. в Скандинавии и, главным образом, в Швеции. Основателем новой системы, известной под именем шведской, является Петр Генрих Линг. Задачи-Линга были с самого начала весьма, широкия, и Линг думал, что, создав особую форму Г., можно иметь в руках надежное воспитательное средство для всего народа. Основы для такого рода Г., в противоположность немецкой, Линг искал в анатомических соотношениях отдельных частей организма и в их физиологической зависимости. Примером же целесообразности движений и серьезных результатов, получаемых от упражнений, служила древняя Греция. Не отрицая полезной и воспитательной стороны подвижных игр и не исключая их из своей программы, Линг тем не менее защищает гимнастические упражнения, указывая на то, что гимнастические приемы позволяют не останавливаться на полпути, но-дают возможность доводить движения до конца. Распределение умело подобранных движений по времени, по характеру и по трудности исполнения должно дать гармоническое развитие-как всего тела, так и отдельных его частей. „Г., говорит Линг, должна слушаться природы“, не забывая определенных отношений отделцых частей скелета и прикрепляющихся к ним мышц. Представив подробную программу гимнастических движений, Линг разделил все виды упражнений по их характеру на четыре группы: Г. педагогическую, военную, врачебную, или лечебную и, наконец, Г. эстетическую. Каждая из этих групп имела свою определенную цель, и на первом месте следует поставить педагогическую Г., которая должна применяться во всех классах общества и для обоего пола. Гимнастические приемы, входящие в этот вид Г., должны сообщить человеку силу, здоровье и уменье „подчинять свое тело своей воле“. Совершенною новостью была лечебная Г., при которой пользуются посторонней силой, чтобы вызвать необходимия движения в частях тела, утративших свою физиологическую способность. Ближайшее знакомство с шведской Г. показывает, что особенности ея заключаются в несложности движений, в их доступности, в возможности индивидуализации движений, сообразно силам и способностям каждого. Шведская Г. не исключает снарядов,но в основу их кладет не создание препятствий, а определенную опору для упражнений. Все перечисленное, по справедливости, дает право назвать шведскую Г.— шведской системой телесных упражнений, основанной на изучении анатомии и физиологии человеческого организма. Шведская система Г. лучшая система из всех существующих и, соединенная с подвижными играми и легкой атлетикой, завоевывает себе все большее число последователей. Весьма близко к ней примыкает та комбинация приемов, которая известна под именем сокольской системы Г., родиной которой считается Чехия. Строго говоря, в ея приемах нет ничего самостоятельного, но она интересна по сочетаниям движений и, внося некоторую долю акробатизма, дает ряд движений, подкупающих зрителя своей внешней стороною. Отрицательная сторона ея—это то, что она трудна и не доступна для всех, в ней ясно преобладает спортивность, и потому она не может значительно получить такого роспространения, как шведская Г., в которой демократическая сторона выступает на первый план.
Что касается до России, то, к сожалению, у нас до этих пор еще не выработалась своя система физических упражнений, хотя знакомство с историей забав и игр русского народа дает очень много указаний в пользу подвижных игр, к которым издревле был склонен русский народ. Все виды гимнастических упражнений и все системы Г., насаждавшиеся в России с 1835 г., когда в Петербург был вызван из Швеции Паули с тем, чтобы он преподавал Г. в С.-Петербургском батальоне и вместе с тем подготовлял будущих помощников учителей Г., так называемых моните-ров, и до последнего времени, когда широко насаждается „сокольство“, всегда были делом пришлым. Единственно, что еще обособилось,—военная Г., но и та вылилась в такие формы, которые требуют внимательного и серьезного пересмотра.
К двум направлениям, господствующим в настоящее время в ведении телесных упражнений, каковы немецкое Turnen и шведская Г., присоединились еще три разновидности, так называемия каллистеническая, ритмическая и ти эвритмическая Г. и психо-физиологическая. Каллистеническая Г. ведет свое начало из Индии, где при упражнениях руками пользовались особо устроенными булавами, позволяющими, делая размахи руками и раскачиваясь телом, сообщать телу различные красивия положения в одиночку или же сообща, если принимают участие несколько лиц. Усовершенствованный в Европе, этот вид упражнений смело может быть назван эстетической Г. и особенно рекомендован для девочек и девушек, так как допускает самия разнообразные движения, полные красоты и изящества. Другая разновидность, эвритмическая или ритмическая Г., не заключает в себе каких-либо новых движений, но она вводит в обиход упражнений музыку, главным образом, ритм, правильность движений, вследствие чего упражнения—сокращфния мышц—значительно упорядочиваются. Постепенно вырабатывается согласованность между слуховыми впечатлениями и соответственными сокращениями произвольных мышц скелета. Внимание занимающихся эксплуатируется в значительной степени, и потому долго продолжать подобные занятия невозможно. Особенности этих упражнений настолько характерны по своим результатам, что в настоящее время эвритмическая Г. нашла себе широкое применение в школах для умственно отсталых детей, где преподаватели единодушно отмечают превосходные последствия от занятий подобной Г., простирающияся и на умственную сферу детей. Занятия ритмической Г., введенные и особенно раз-работанныяЖаком Далькрозом, представляются еще более трудными, так как комбинация движений рук и ног еще более сложная и требует интенсивного внимания. Для детей из ритмической Г. доступны только наиболее простия сочетания и то на короткий срок. Для взрослых, у кот. отсутствует чувство ритма, ритмическая Г., особенно у занимающихся музыкой, может быть весьма полезным, а в иных случаях единственным средством, образующим и укрепляющим ритм. Что касается психо-физиологической Г., то в основу упражнений этой системы положена воля, причем, зная анатомию мышц и их физиологическое действие, т. е. эффект от сокращения отдельных мышц или групп, без всяких приборов, сосредоточивая свое внимание, можно держать в сокращенном состоянии попфременно все произвольные мышцы тела. Наблюдения опытных преподавателей показывают, что при такого рода упражнениях происходит быстрое нарастание силы, увеличивается дыхательная ёмкость легких, повышается мышечный тонус и наступает общее хорошее самочувствие. Мышечная работа при такого рода упражнениях весьма значительна, но регулируется она собственным ощущением, так как наступающее чувство усталости подсказывает занимающемуся необходимость во-время прекратить занятия Среди упражнений психо-физиологической Г. дыхательные движения составляют серьезную часть, и в этом особая выгода и преимущество этого вида Г. Не следует забывать, что упражнения происходят при обнаженном теле, омываемом со всех сторон воздухом, — в воздушной ванне, и что упражняющиеся пользуются наряду с этим и водою, в виде ванны или водяного душа. Отсутствие приборов и правильный гигиенический реяшм, предписываемый занимающимся, дают право рекомендовать этот вид телесных упражнений, как хорошее средство для укрепления тела.
Особняком от этих упражнений, по своим конечным целям, стоит лечебная или врачебная Г. Принципы, на которых построены необходимые приемы лечебной Г., сводятся к локализации прилагаемых физических усилий и к их дозировке, причем движение с сопротивлением занимает выдающееся место. При лечебной Г. движения носят или активный, или пассивный характер. Первия движения в существе представляют обычные упражнения шведской Г., только расположенные по определенному плану в зависимости от характера страдания, последния же требуют от больного возможно пассивного отношения и сосредоточиваются, в противоположность массажу, на двиясениях суставов. Влияние подобных пассивных движений обнаруживается или местно, или же и более отдаленными действиями на весь организм. Чем больше размах движений, тем больше действие и наоборот. Движения с сопротивлением в существе своем всегда требуют внешнего источника силы, будет ли это рука и приемы гимнаста врача, или же механическое воздействие, исходящее от особо устроенной машины. Необходимые для этой цели механические аппараты созданы шведом Цандером и, являясь источником разнообразных движений, смотря по устройству, должны заменять работу гимнаста, правильно регулируя необходимое сопротивление; иными словами, в распоряжении наблюдающого врача или гимнаста имеется объективнаямерка сопротивления. Число таких снарядов в настоящее время довольно велико и крайне разнообразно; все эти приборы наполняют залы лечебных заведений, известных под именем „механических институтов Цандера“, и представляют теперь необходимую принадлежность каждого благоустроенного курорта.
Последним звеном в цепи гимнастических приемов следует считать те упражнения, которые впервые были указаны в 1898 г. Гольдшейде-ром и затем Экснером, составляя прекрасное средство при лечении заболеваний центральной нервной системы. Этот вид гимнастики распадается на лечение упражнениями, при которых пролагаются пути для соответствующих возбуждений, равно и для задержки их, и так называемое уравновешивающее лечение упражнениями, когда приходится для получения движения или уничтожения и ослабления ненужных, лишних движений, как выразился Экснер, шлифовать пути, по которым распространяется нервное возбуждение. Эти последния упражнения захватывают области зрительных ощущений, воли, внимания, так как только при помощи их возможно восстановить и исправить нарушенные соотношения между спинным и головным мозгом, будут ли они касаться восприятия внешних раздражений, или же соответствующих правильных движений, свойственных здоровой центральной нервной системе.
Литература. Zuntz, Zander и Jacob, „Школьная, шведская Г. и лечение упражнениями“ из „Массаж и Гимнастика“. Изд. практич. медицины (1903); Игнатьев, „Физическое воспитание“ (1912); Лесгафт, „Физическое образование“, часть I (1888); Покровский, „Детские игры, преимущественно русские“ (1887); Лагранж, „Гигиена физических упражнений детей и молодых людей“ (1890); Jagues Dalcroze, „Gymnastique rythmique“, volume I; Дёмени, „Научные основы физического воспитания“ (1905); Колоцца, „Детские игры. Их педагогическое и психологическое значение“ (1909); Marguebreucq Fernand, „Etude de gymnastique edu
cative pour enfants anormaux“ (1910); Moller, „Das Keulenschwingen“ (1904); Норландер, „Г. и спорт по системе Линга“ (1910); Филитис, „Подвижные игры дома и в школе“ (1905); Schmidt, F. A., „Unser Кбгрег“ (1909).
В. Игнатьев.
Гимнеты (греч.), легковооруженная пехота в наем. войсках древн. греков; в их состав входили пращники, метатели копий, стрелки из лука, вое без щита.
Гимнософисты (греч.), название инд. философов, которые полагали сущность философии во всепоглощающем созерцании и аскетизме, доводившемся до отрицания всякой одежды и даже до самосожжения. В наст. вр. Г. напоминают инд. факиры (смотрите).
Гимн (греч.), у древн. греков хвалебная песнь в честь какого-либо божества; первоначальный эпический размер в Г-х Алкея, Анакреона и Пиндара был заменен более разнообразной и красивой лирической формой; поэты, слагавшие такие песни, носили назв. гимнодов; древнейший из дошедших до нас Г-в находится в сборнике 34 т. называется гомеровских Г-в и посвящен Аполлону делийскому. В христианск. эпоху римляне называли Г-ми стихотворения, содержавшия в себе прославление Христа, святых или как.-л. церковных праздников; подобные Г-ы появлялись со врем. Ги-лария и Амвросия Миланского в огромном количестве и до этих пор еще мало изучены.—Национальный Г.—торжественная песнь, официально принятая, как поэтическое и музыкальное выражение патриотического чувства.
Гимры аул аварскаго окр Дагестанской обл
Гимры (Гимри), аул аварского округа Дагестанской обл., в койсубулинском участке, на р. Аварской Койсу, бл. слияния ея с Андийской Койсу, на выс. 926 ф. Населен аварцами, 1.225 душ. Родина Шамиля (сми). 17 окт. 1832 г. Г. взяты и разрушены бар. Розеном, причем погиб имам Казимулла. В конце 1843 г. оставлены русс. войсками под натиском Шамиля. Против и> аула гора Г. высотой 7.420 ф. Л. Б.
Гимъяриты, правильнее Хымъяр-цы, южные арабы, гимъяритский язык, южно-арабский язык, см. Ш, 354 и 340.
Гинде (Hindo), самый большой о-в-
Норвегии, распол. к еев.-вост. от Ло-фотенск. о-вов, от котор. отделяется нролив. Рафтзуыд, площ. 2.238 кв. км., 10.000 жит.
Гиндли (Hindley), город в графстве Ланкашир, 23.504 ясит., каменно-угольн. копи.
Гиндукуш (Гипду-ко, т. е. Индийские горы), горная пепь в Азии, отделяющая верхнее течение Аму-Дарьи от Инда. Она расположена между 68 и 75 меридианами и 34°—37° с. ш., с господствующим направлением хребтов иоиоз—ссв. В своей северо-восточной части Г. примыкает к южной окраине Памира. К востоку от него идет Каракорум, а с юго-востока подступают Гималаи. На западе продолжением Г. служат Кух-и-Ваба и другие хребты северного Ирана. Более высоким Г. является на северо-востоке, в области Читраль, прилегающей к Памиру. Это—трудно проходимый хребет, представляющий водораздел меясду долинами Вахан-Пяндяса (бассейн Аму-Дарьи) и Ку-нара, лев. притока Кабула, впадающого в Инд. Высота его достигает
6.000 метр.; один из более доступных перевалов, Барогильский, имеет 3.800 м. Около 72 меридиана поднимается наиболее значительная вершина Тирач-Мир в 7.760 м. Перевалы в этой части хребта лежат на высоте около 5.000 м. Хотя граница снегов сопровождает весьма большую высоту в 4.500—5.000 м., тем не менее в Г. глетчеры развиты очень сильно. К юго-западу от Тирач-Мир гребень Г. опускается ниже
5.000 м., но с севера к нему примыкает более суровый хребет Ходжа-Мухамед. Он достигает 5.200 м. высоты, покрыт снегами и дает на север в Бадахшан многочисленные отроги. В юго-западной части Г. лежат довольно доступные перевалы, ведущие из Афганского Туркестана в долину р. Кабул или в бассейн Гильменда. Г. принадлежат также могучие хребты, расположенные к югу от его главной оси и теснящиеся к долине Инда. Это — малодоступные горные области Цардистан, Кучи-стан на востоке и Кафиристан на западе. Вершины превышают здесь
6.000 м. и у загиба Инда сталкиваются с еще более мощными пиками Гималаев. Западным продолжением Г. служит хребет Кух-и-Баба, а также многочисленные горные хребты, идущие с северной стороны пустыни Гегистан.—В состав Г. входят кристаллические сланцы и граниты, отложения палеозойской и мезозойской эры, частью также еретичные. Породы смяты в крутия складки, очень скучивающияся, в особенности там, где к ним подступают почти прямым углом Гималаи. Время интенсивного горообразовательного процесса приходится на средину мелового периода, но последния движения были в третичном периоде. В геологическом смысле к системе Г. принадлежат хребты северного Ирана. Северная цепь их, продолжающая главную ось Г., на востоке известна под общим названием Гери-Гуд, также Паропамиза и Кух-и-Баба, на западе под именем Туркменских гор, также Копет-Дага. Эта огромная дуга заканчивается у Каспийского моря Барханскими горами. В Г. довольно много залежей полезных ископаемых, в верховьях Кокчи (приток Аму-Дарьи) известна ляпис-ла-зурь.—Сообразно с сильным расчленением Г., флора его весьма разнообразна. Глубокие долины богаты плодовыми деревьями, встречается виноград. Ячмень и пшеница возделываются на высоте даже в 3.000 м. В восточной части много лесов, внизу растут дубы и каштаны, выше— кедр, сосна, пихта, береза. За верхней границей древесной растительности, достигающей 4.000 м. высоты, идут оголенные склоны, вблизи снеговой линии заваленные массами щебня. Из крупных животных в Г. водятся яки, винтовая коза (Capra fal-coneri) с большими завитыми рогами, кабарга, медведь. Горные области, расположенные в Г., находятся теперь под английским влиянием. В них насчитываетя около полумиллиона населения, большая часть которого приходится на Кучистан и Дарди-стан. Это—арийцы с примесью монгольской крови, отчасти принявшие мусульманство. Племена разрознены
1914
в политическом смысле, но с большим упорством отстаивают свою независимость, чему способствует малодоступность Г. Поселения ютятся по горным долинам и обыкновенно бывают немноголюдными. А. Чернов.
Гинекей (греч.), женская половина в домах древн. греков.
Гинекократия (греч.), господство женщин, по мнению Бахофена, составляло одну из фаз развития человеческого общества, хотя и не безусловно обязательную для каждого отдельного народа. Г., по его мнению, сменила в истории эпоху гетеризма, или беспорядочного полового сожительства, ниспровергнутого женщинами, которые и захватили в свои руки власть. Отголосок Г. Бахофен видел в широко-распространенных сказаниях об амазонках, одинаково часто встречавшихся и в классической Греции, и в центральной Азии, и в Южной Америке. Однако, большинство современных исследователей, даже принимающих главные положения Бахофена о гетеризме и материнском праве, отвергает существование эпохи Г., как определенной стадии в исто-рич. развитии народов; см. семья.
Гинекология занимается изучением женской половой сферы в физиологическом и патологическом состоянии за весь период половой зрелости, за исключением беременности, родового акта и послеродового периода,—что составляет предмет акушерства (смотрите). Громадная связь между Г. и акушерством, помимо оснований анатомо-физиологических, обусловливается еще тем, что неправильности в течении беременности и родов и заболевания в послеродовом периоде, будучи обязаны в иных случаях патологическим состояниям женских половых органов,—въгромадномъболь-шинстве случаев сами лежат в основе разнообразных и весьма серьезных женских болезней. Не менее ясным станет соприкосновение Г. с другими отраслями медицинских наук, если принять во внимание то влияние, какое оказывают физиологические отправления и патологические отклонения женской половой сферы на функции всего организма. Многия функциональные нервные болезни, даже весьма тяжелые невро-психозы, как, например, истерия, находятся нередко в зависимости от заболевания половых органов. С другой стороны, разные общия болезни всего организма, разные худосочия, болезни обмена, острия и хронические инфекции и проч. не остаются, конечно, без влияния на отправление половой сферы: менструацию, способность к зачатью и проч. Так как женскую половую сферу составляют внутренние органы малого таза: матка, яичники, трубы с придаточными частями (связками и складками брюшины), наружные половия части с рукавом, то все заболевания этих частей: различные воспалительные процессы—острые и хронические с их исходами, новообразования, различные неправильности положения, пороки развития и проч.—составят предмет Г. Сюда же следует отнести различные патологические процессы грудных желез. Не касаясь особых методов гинекологического исследования, классификации и симптоматики женских болезней, скажем несколько слов о современном направлении Гского лечения. До 50—60 гг. прошлого столетия оно было преимущественно терапевтическое и вряд ли могло похвастать слишком большими успехами. С этого времени хирургия все более и более начинает вторгаться в сферу гинекологического лечения. Великое нововведение Листера открыло гинекологам более безбоязненный доступ в брюшную полость через чревосечение—лапаротомию, и с 70 годов овариотомия получает права гражданства в ряду хирургических операций. За овариотомией последовало чревосечение с целью удаления различных маточных опухолей, опухолей широких связок, с целью лечения гнойного заболевания труб, брюшины, с целью исправления положения матки и проч. Благодаря широкому развитью и применению антисептики и асептики, значительно усовершенствовались и видоизменились старые способы, равно и предложено много новых способов оперирования над маткой и ея придатками через естественные пути — per vaginam, —
и операция удаления громадных опухолей матки путем кускования—par morcelleinent—через естественные пути есть операция недавнего времени. Само собою разумеется, что широкое применение хирургии в Г. принесло блестящие результаты, но, с другой стороны, эти блестящие результаты повели к увлечению в сторону оперативного вмешательства, и в настоящее время уже раздаются голоса многих авторитетных гинекологов за некоторое воздержание в оперативном пособии, за консерватизм. См. учебники женских болезней Шредера, Поцци, Горвица, Славянского. Отдельные монографии пр. Снегирева („Маточные кровотечения“ и „Клинические лекции“) и прочие Отта („Избранные отделы и прочие“); Винтер и Руге, „Руководство к гинекологической диагностике“; проф. А. П. Губарев,—„Оперативная гинекология“, и др.; по оперативной гинекологии—старые учебники Хегар и Кальтенбаха, Соловьева, и новейшие Дедерлейна и Кренига и др. I. Идельсон.
Гинекомастия (гр.), крайне редко наблюдаемое развитие млечных желез у мужчин, иногда до такой степени, что оне могут выделять молоко. Г. наблюдается иногда и у домашних животных.
Гинеций совокупность плодолистиков в цветке
Гинеций, совокупность плодолистиков в цветке (смотрите).
Гинея (guinea), стар. англ, монета, впервые отчеканенная из золота, привезенного из Гвинеи, находилась в обращении с 1664 г. до 1817 г., когда была заменена совереном; курс Г., сначала колебавшийся, был после 1717 г. определен в 21 шилл. Счет на гинеи употребляется иногда и теперь при определении всякого рода гонораров, при обществ. подписках, при оценке картин, скаковых лошадей и так далее
Гинкго, Ginkgo biloba (Salisburia adiantifolia), см. цветковыя.
Гинкмар (Hinkmar), архиепископ реймский, выдающияся церковный деятель каролингской эпохи, родился около 806 г., с 845 до 882 г. занимал кафедру в Реймсе, умер в 882 г. Из соч. Г. особенно важны его письма, как главный источник для истории каролинг.
периода (перепеч. в Curs. Patr. Comp. Миня).
Ги ицбург Илья Яковлевич скульптор
Ги ицбург, Илья Яковлевич, скульптор, р. в Гродне в 1859 г. В бытность его в Вильне в 1871 г. скульптор Антокольский заметил даровитость 11-летнего мальчика, резавшего по камню, взял его с собою сначала в Петербург, а затем в Италию. По возвращении из Италии в Петербург Г. окончил реальное училище в 1878 г. и перешел в академию художеств, где в 1886 г. получил звание классного художника 1-ой степени. Небольшия жанровия скульптуры в роде „Мальчик, спускающийся в воду“, „Волк идетъ!“ „Урокъ“— отличаются жизненностью и пониманием форм и показывают умение придать фигурам экспрессию. Н. Т.
Гипанис (греч.), древн. название рек Южного Буга и Кубани.
Гипатия, из Александрии, учительница философии неоплатоновской школы, дочь и ученица математика Теона, умер в 415 г. по Р. X. Пользовалась большой известностью в Александрии; среди фя учеников называют даже некот. христианских писателей, например, еписк. Синезия; несмотря на свою общепризнанную добродетель, Г. была побита камнями во время гонения, поднятого еп. Кириллом против языч. философов. Соч. Г. до нас не дошли, но ей приписывается несколько важных работ по математике и астрономии. Судьба Г. послужила темой для извести, иеторическ. романа Чарльза Кингсли „Hypatia“.
Гиперальгезия повышение болевой чувствительности
Гиперальгезия, повышение болевой чувствительности, один из видов повышения чувствительности вообще— гиперестезии. Зависит от усиления возбудимости или воспринимающого из внешней среды раздражение периферического нервного аппарата (окончания чувствительных нервов в коже, в слизистых оболочках, паренхиматозных органах и прочие), или от усиления возбудимости проводящих путей (нервных стволов и спинного мозга), или, наконец, от повышенности чувствительности интерпретирующого аппарата—центрального органа, головного мозга. Как симптом, Г. наблюдается при самых
БЗЗ
Гипербола—Гиперестезия.
584
разнообразных заболеваниях нервной системы с характером повышения возбудимости. I. Ид.
Гипербола (мат.), см. ХП, 71 и XIII, прилож. „основные идеи геометрии стлб. 6/8, 11/12, 22.
Гипербола, риторическая фигура, заключающаяся в том, что предмет или как.-либо качество его изображается в преувеличенном виде, с целью усилить впечатление (в серьезном или комическом смысле). Гиперболически—преувеличенно.
Гиперболоид, см. XII, 73 и XIII, прилож. „основные идеи геометрии“, сголб. 33.
Гиперборейцы (в этнолог.). В новейшей этнологии Г-скими или атическими племенами называют все племена, обитающия полярные страны северной и сев.-восточн. Азии и не принадлежащия к урало-алтайской семье народов. К Г. относят юкагиров, коряков, чукчей, камчадалов, айнов, гиляков, енисейских остяков и коттов. Некоторые из этих племен находятся в несомненном родстве между собою, другия же включены сюда только потому, что их не удалось до этих пор включить ни в какую другую этническую группу. Иногда под понятие гиперборейцев подводят также и северо-американских эскимосов, хотя для строгого противопоставления их всем прочим народностям Америки нет достаточных оснований. А. Мкс.
Гипергидроз чрезмерное потоотделение
Гипергидроз (Hyperhidrosis), черезмерное потоотделение, см. пот.
Гипер емези с (греч.), черезмерная рвота, см. рвота.
Гиперемия, повышенное содержание крови в данном органе или ткани. Г. может быть или вследствие замедления оттока крови, или вследствие усиленного притока ея. Г от повышенного прилива крови называется активной, приливной и представляет собою усиление кровеобращения. При такой Г. расширяются сосуды, главным образом, артерии; усиливается пульсация артерий, начинают пульсировать даже капилляры; кровь течет быстрее, с большей легкостью; отток крови также соответственно повышен; оттекающая кровь более красная, чемобыкновенно (при большем притоке кислорода, большая его часть может оставаться непотребленной), и если Г. поверхностная (например, в подкожных сосудах), то получается ярко-красная окраска; также усиливается лимфообращение; ткань увеличивается в объёме, распухает; температура и чувствительность ткани повышаются. Одним из условий развития активной гиперемии является повышенное функционирование органа; расширение сосудов совершается при этом по рефлексу с чувствительных аппаратов данного органа и через соответствующие сосудодвигательные центры. Но активная Г. может быть и независимо от повышения функции данного органа или ткани, например, по рефлексу, идущему к данному органу с какого-либо другого места организма; так, например, если искусственно вызвать активную Г. одной руки (например, сильным нагреванием ея), то по рефлексу получится Г. и в другой руке. Сюда же относится „коллатеральная“ Г., т. е. по соседству с тканью, где имеется воспаление или затруднение кровеобращения; таковы же „приливы крови“ при различных расстройствах иннервации в организме. Местно вызывается Г. путем трения, нагрева-ния, химических раздражений (горчичник) и прочие Г., развивающаяся от замедленного оттока крови, называется застойной, венозной, при ней кровеобращение замедляется; хотя орган и переполнен кровью, кислород притекающей крови потребляется почти весь, и оттекающая кровь более синяя, чем в нормальных условиях; соответственно происхождению Г. от замедленного оттока крови, расширяются главным образом вены; вследствие этого, если венозная Г. развивается близко к поверхности тела, то получается синеватая окраска. Наи-чаще такая Г. наблюдается при расстройствах сердечной деятельности и вообще при расстройствах кровеобращения. Наконец, может быть воспалительная Г. (смотрите воспаление).
Н. Кабанов.
Гиперестезия (греч.), повышенная чувствительность, состоящая в том, что раздражение какого-нибудь органачувств вызывает черезмерно сильн. реакцию, см. гипер альгезгя.
Гиперид (Hypereides), известный авинск. оратор, родился около 390 г. до Р. X., союзник Демосфена в борьбе с македонской партией, после неудачного исхода Ламийской войны, главн. виновником которой он был, бежал на Эгину, где, по приказанию Антипатра, был казнен (322). Дошедшия до нас речи Г. (большей частью фрагменты) изданы Блассом 1894 г.).
Мурегипа, см. амфиподы, П, 529.
Гкперион в греч мифологии титан
Гкперион, в греч. мифологии титан, сын Урана и Геи, отец Гелиоса, Селены и Эоса. У Гомера Г.—эпитет самого Гелиоса.
Гипер ион, один из спутников Сатурна, открытый Бондом в 1848 г., его среднее расстояние от Сатурна равно 25 радиусам Сатурна или 1.500 т. километров; время обращения около Сатурна 21,3 дня.
Гиперметропия то же что дальнозоркость
Гиперметропия, то же, что дальнозоркость, см. глаз.
Гипернефроша представляет собой опухоль
Гипернефроша представляет собой опухоль, развивающуюся из ткани надпочечных желез; обычно она образуется в области почки или в самой почке, редко в более удаленных областях; в последних двух случаях она развивается из в&блуд-шихся зачатков надпочечных желез. В громадном большинстве случаев Г. бывает злокачественного характера и отличается быстрым ростом, благодаря чему нередко достигает больших размеров, совершенно или почти совершенно уничтожая почечную ткань. Лечение только оперативное и состоит в удалении опухоли, которое бывает успешным только в случае ранней операции, пока опухоль еще не слишком разрослась и не успела дать переносы (метастазы) в другия части тела.
О. Р.
Гиперостоз, развивающееся под влиянием хронического воспаления надкостницы и костного мозга утолщение и уплотнение кости благодаря отложению нового костного вещества, как на поверхности кости (из надкостницы), так и внутри самой кости, з т. наз., гаверсовых каналах, и состороны костномозгового канала (из костного мозга). Кость в таких случаях представляется тяжелой, с поверхности бугристой, на разрезе имеет вид слоновой кости; костномозговой канал представляется сильно суженным, костномозговия полости губчатых костей уничтоженными. Разлитой Г., захватывающий, например, все черепные кости или целую трубчатую кость конечности, наблюдается чаще всего при сифилисе. Г. более ограниченный, занимающий ту или другую часть какой - нибудь кости, встречается и при простом хроническом воспалении, распространившемся на кость с соседних мягких, тканей, например, при язвах голени, близких к поверхности кости. Ф. Р.
Гиперплазия, см. гипертрофия.
Гиперстеннт, или гтерит, кри-еталлич. горная порода, в состав кот. входят, главн. обр., полевой пшат и гиперстен.
Гиперстен, минерал из группы авгита, кристалл. в ромбической системе, встречается обыкновенно в сплошных массах, в зернистых аггрегатах и в виде валунов; мелкие кристаллы его встречаются в вулканических породах. Тв. 6, уд. в 3,4—3,5. Цвет черный или темнозеленый, блеск на плоскостях спайности металловидный, с медно-красным отливом; непрозрачен, в тонких пластинках обнаруживает плеохроизм. Хим. состав: изоморфная смесь кремнекислого магния и кремнекислого железа. Г. входит в состав многих горных пород и встречается во многих вулканических местностях: в лавах Санторина, на Демавенде, Суматре, в Экуадоре, а также в Норвегии, на речке Слюдянке близ Байкала, в Саксонии и прочие Г. с красив. отливом употребляется на различные поделки.
Гипертрофия, собственно усиленное питание; но для всякой клетки усиленное питание есть результат усиленных раздражений извне и тесно связано с усиленным функционированием, кот. в большинстве случаев и есть первая причина усиленного питания, если только повышение функционирования клетки не превышафт ея способности к повышению питания; в противном случае результатом усиленного функционирования будет уже не повышение питания, а истощение. Повышение питания, прежде всего, ведет к увеличению объёма клетки (ядра и протоплазмы); и во многих случаях Г. дело этим и ограничивается (например, при Г. мышечной ткани); но в других случаях повышение питания вслед за увеличением клеток ведет к делению их и к размножению. Г. с увеличением объёма клеток называется простой, Г. с размножением клеток называется гиперплазией. Ближайшим поводом к Г. какой-либо ткани обыкновенно и является повышенный запрос на ея работу. Во всяком органе или ткани имеются запасные силы; в обычных условиях орган работает на часть своих сил; но под влиянием тех или иных условий органу иногда приходится совершать значительно большую работу, чем обыкновенно; тут-то и бывают нужны запасные силы. Но если повышенный запрос на работу данного органа или ткани делается более постоянным, а наличных запасных сил оказывается недостаточно, то орган начинает увеличиваться в объёме за счет увеличения объёма своих паренхимных (т. е. наиболее важных для функционирования) клеток, или даже за счет их размножения. Различные ткани обладают различной способностью к Г. Так, нервные клетки совсем не способны размножаться (во внеутробном периоде существования), да и способность увеличиваться в объёме у них сравнительно невелика. Мышцы гипертрофируются, главнейшим образом, путем увеличения объёма мышечных клеток (волокон), а не путем размножения. Работа всякой мышцы есть преодоление препятствий; и вот, если мышцам приходится преодолевать большия препятствия, оне могут увеличиваться. Так, может быть увеличение наиболее работающих мышц скелета, увеличение сердечной мышцы, увеличение мышц желудка (если, например, есть препятствие для прохождения пищи на месте перехода желудкав кишки); может быть Г. мышц мочевого пузыря при препятствиях для прохождения мочи по мочеиспускательному каналу вследствио его сужения и прочие При Г. железистых органов не только увеличивается объём железистых клеток, но и размножение их идет более усиленно. Ближайшим поводом къГ. желез может быть, например, удаление одной из парных желез (с удалением одной почки гипертрофируется другая) или пониженное функционирование каких-либо других желез со сходным функционированием. В других случаях с уничтожением части какой-либо железы гипертрофируется оставшаяся ея часть; так, у животных можно удалить большую часть печени; а оставшаяся небольшая ея часть может гипертрофироваться до размеров нормальной печени. Могут также гипертрофироваться (и гиперплазироваться) соединительные ткани, жировая ткань. При исчезновении паренхимных клеток какого-либо органа (мышечных волокон, железистых клеток) обыкновенно наступает разрастание соединительной ткани (или жировой); такая Г. называется заместительной. Г. какого-либо органа или ткани называется ложной, если орган увеличивается в объёме не в результате роста и размножения паренхимных меток, а усиленного развития соединительной или жировой ткани. Так, например, женские груди могут быть значительно увеличены в объёме даже при наличности атрофии молочных желез. Г. называется патологической, если рост ткани, размножение ея клеточных элементов нецелесообразны, обусловливаются каким-либо болезненным раздражением; таковы, например, Г. и гиперплазия, лежащия в основе развития опухолей, в особенности опухолей злокачественных. Целесообразная Г. называется физиологической. Н. Кабанов.
Гипертрофия сердца. Основным условием развития Г. с. является повышенный запрос на его работу. Причины же повышенного запроса на работу могут быть самия разнообразные. Так, повышенная деятельность скелетных мышц, например, у борцов,
Гимнастов, бегунов и прочие, ведет к Г. с.: усиленная работа мышц (как и вообще усиленное функционирование всякого органа) требует усиленного притока крови к ним, а соответственно этому и усиленного оттока крови (инане говоря, требует усиленного притока питательных матерь-ялов и кислорода и усиленного оттока продуктов жизнедеятельности клеток), а в результате повышенный запрос на работу сердца и его гипертрофия. Г. с. может быть общая (всей сердечной мышцы) или частичная, когда утолщаются стенки только некоторых сердечных полостей. Так, при различных легочных заболеваниях (эмфизема, астма, хронические бронхиты, плевриты и прочие), при которых значительно уменьшается сосудистое русло малого круга кровеобращения, или вообще сильно затрудняется легочное кровеобращение, — гипертрофируется правое сердце, которому приходится делать уже большия усилия для проталкивания крови через малый круг кровеобращения. При болезненных изменениях в тех или иных клапанах развивается гипертрофия тех или иных отделов сердца; так, при недостаточности аортальных клапанов (например, частично их разрушении) после сокращения левого желудочка, т. е. с наступлением диастолы, часть крови из аорты возвращается обратно в сердце; и, сле-дов., чтобы в артерии поступало нормальное количество крови, левый желудочек должен всякий раз выталкивать в аорту увеличенное количество крови; в результате такого повышения работы—гипертрофия левого желудочка. Если аортальное отверстие, наоборот, сужено, тогда левому желудочку опять приходится усиленно работать, чтобы через суженное отверстие проталкивать нормальные количества крови в артериальную систему; в результате—также гипертрофия левого желудочка. При недостаточности митрального клапана подобные же условия имеются для гипертрофии левого предсердия; но и левый желудочек здесь также усиленно работает, так как при его сокращении часть крови проталкивается обратно в левое предсердие, почему при недостаточности митрального клапана гипертрофируется и левый желудочек. При сужениях митрального клапана, наоборот, гипертрофируется, главным образом, левое предсердие. Подобные же отношения имеются и в правом сердце при заболеваниях соответствующих клапанов. Г. с. часто наблюдается при хронических заболеваниях почек; условия развития такой гипертрофии не вполне еще выяснены. При хроническом воспалении почек выделительная функция почек понижается, и в организме задерживаются ядовитые продукты обмена веществ; для устранения вредных последствий такого накопления ядовитых продуктов организм повышает работу целого ряда органов: повышается деятельность желез, обезвреживающих и разлагающих ядовитые продукты, повышаются окислительные процессы в организме, повышается выделительная деятельность потовых желез, желудочнокишечного канала и прочие Для повышения же деятельности различных органов требуется повышение кровеобращения в них, а это повышает запрос на работу сердечнососудистой системы, и в частности сердца. В таких случаях наряду с Г. с. нередко имеется и гипертрофия сосудов. Г. с. при хроническом нефрите, следов., имеет приспособительное, компенсаторное (уравновешивающее) значение. Наблюдается Г. с. нередко при беременности: развитие плода требует усиленного кровеобращения в беременной матке, и кроме того, продукты обмена веществ в развивающемся зародыше поступают в организм матери и в нем должны обезвреживаться, уничтожаться, выделяться, а это повышает запрос и на работу сердца. Г. с. наблюдается иногда в юношеском возрасте; б. ч. это не есть настоящая гипертрофия; здесь грудная клетка временно отстает в своем развитии, и, разумеется, сердце кажется большим по сравнению с размерами грудной клетки; такая юношеская гипертрофия сердца является результатом неравномерного развития отдельных органов. Наконец, наблюдается иногда Г. с., стоящая всвязи с расстройствами иннервации сердца; под влиянием душевных волнений, нервных возбуждений и прочие сердечная деятельность может усиливаться очень значительно; если такое усиление сердечной деятельности часто повторяется, то может наступить гипертрофия, как результат частых повышений функциональной деятельности сердца; подобным же образом (по крайней мере, отчасти) объясняется Г. с., наблюдаемая иногда при злоупотреблениях табаком, кофе, чаем. S. Кабанов.
Гипкос (греч., лат. Somnus), в греч. мифологии бог сна, сын Ночи, брат-близнец бога смерти (Танатоса), изображался болып. частью в виде крылатого юноши со стеблем мака и рогом, из кот. на богов и людей по каплям льется сон.
Гипнотизм есть учение об особенном состоянии нервной системы
Гипнотизм есть учение об особенном состоянии нервной системы, развивающемся при различных условиях, легко вызываемом искусственно и на первый взгляд напоминающем физиологический сон (откуда и название—8-,о;—сон), от которого оно, однако, отличается рядом симптомов. Самое состояние, которое в разные времена и у различных народов носило различные названия, в настоящее время называется гипнотическим или гипнозом. Хотя научная разработка этого явления и широкое применение его в качестве лечебного мероприятия принадлежат новейшему времени, однако, несомненно, оно было известно в самой глубокой древности и находило себе практическое применение, как с врачебными, так еще более с различными религиозными целями. Даже способы усыпления, пассы, смотрение в глаза, накладывание руки на темя, были знакомы древним египетским жрецам, от которых, повидимому, перешли и к восточным народам. Индийские факиры уже с незапамятных времен приводили себя в особое, близкое к гипнотическому, если не тожественное с ним, состояние путем продолжительной фиксации кончика своего носа или безчисленного повторения какого-либо священного слова. Точно так же в Европе некоторыемонашеские ордена—в том числе и живущие на Афонской горе—издавна пользовались аналогичными приемами (фиксацией различных областей тела, например, пупка) и впадали в самопроизвольный гипноз. Вместе с тем издревле к различного рода болезням применялись особия процедуры, соединявшиеся всегда с молитвами или заклинаниями и оказывавшия нередко крупное психическоевоздействие, обусловливая „чудесныя“ исцеления. Этой практике, осуществляемой лишь под руководством предания и слепой веры, впервые дал в конце XVIII века теоретическое обоснование знаменитый, по наделанному им шуму, Месмер (Mesmer, 1733—1815), сводивший все явления к т. н. животному магнетизму. Он считал, что человек черпает из вселенной особую магнитную силу, истечение которой (fluidum) оказывает резкое влияние на других лиц; эту силу он может передавать не только одушевленным, но и неодушевленным предметам. И Месмер намагнетизировы-вал деревья, воду, свои знаменития лоханки (baquet), наполненные водою и обломками железа и стекла, наконец, луну. Месмер в широких размерах применял животный магнетизм для лечения самых разнообразных болезней, сначала в Вене, потом в Париже, привлекая массы больных, у многих из которых развивались конвульсивные припадки, что приписывалось действию магнитного тока. Увлечение месмеризмом было настолько велико, что парижская академиянаук, по поручению короля, избрала особую комиссию (в 1784 г.) для исследования относящихся сюда явлений. Эта комиссия, в состав которой входили Лавуазье и Франклин, пришла к заключению, что никакого животного магнетизма не существует, и что явления месмеризма в значительной доле сводятся к обману и шарлатанству или же являются результатом воображения и подражания. Суровый приговор академии не остановил, однако, дальнейшого распространения месмеризма. Скоро один из учеников Месмера, маркиз Пюи-зепор (de Puysbgur), случайно заме-
503
Гипнотизм.
594
тил совершенно новое явление, которое он назвал магнетическим сомнамбулизмом. Молодой крестьянин при магнетизировании погрузился в спокойный сон без боли и конвульсий (которые по мнению Месмера были особенно желательны, так как свидетельствовали о благотворном влиянии магнетизирования); в этом состоянии легко было изменять течение его мыслей и внушать веселия чувства; с ним не надо было даже говорить, достаточно было думать перед ним, чтобы он понимал вопросы и давал ответы, стоило только подумать некоторые приказания, и он исполнял их. Он сам указал нужное для него лечение и скоро был излечен. Открытие Пюизегюром искусственного сомнамбулизма послужило поводом к самым невероятным предположениям. Утверждали, что сомнамбулы обладают различными способностями, не существующими у обыкновенных людей, что, например, они могут видеть без помощи глаз концами пальцев, могут распознавать болезни, как свои, так и чужия, и назначать соответствующее лечение; им приписывали дар ясновидения и способность предсказывать будущее. Решительный удар месмеризму с его теорией истечения особых магнитным токов был нанесен португальским аббатом Фариа (Faria), приехавшим в Парняг из Индии и доказавшим рядом опытов (в 1814—15 гг.), что для описываемых явлений не требуется никакой посторонней силы и что причина сна кроется в самом человеке, которому предстоит заснуть. Фариа, подготовив предварительно данное лицо разговорами и рассказами об успехах, приглашал его сесть в кресло, закрыть глаза и сосредоточиться; затем протягивал к нему руку и произносил: „спите“. Если эффекта не было, он повторял то же самое еще два раза, после чего, при отсутствии засыпания, считал это лицо недостаточно восприимчивым. Но у многих получался резкий результат, и они впадали в состояние сомнамбулизма. Дальнейшим крупным шагом в изучении вопроса явились в сороковых годахпрошлого столетия многочисленные наблюдения английск.врача Брэда (1795— 1800), который считается основателем научного воззрения на гипнотизм. Присутствуя в Манчестере при сеансах путешествующого магнетизера Лафонтена (внука баснописца Lafontaine), Брэд, склонный вначале видеть в этом одно шарлатанство, вскоре оценил действительное важное значение производимых опытов, принялся за изучение явлений, способа их получения (Брэд пользовался с этою целью фиксацией какого-либо блестящого предмета и сам употреблял обыкновенно ручку ланцета), а также применения их с терапевтической точки зрения. Он отнесся также вполне отрицательно к теории животного магнетизма и предложил новый термин, не предрешающий вопроса о происхождении явлений, гипнотизм, который потом и стал общепринятым. Брэд видел причину явлений, как и Фариа, в самом гипнотизируемом; гипнотическое состояние, по его мнению, представляет особенное физиологическое состояние, обусловленное изменением психической деятельности, и может быть вызвано способом почти механическим—фиксацией. Несмотря на целый ряд дальнейших исследований, как со стороны врачей, так и физиологов, гипнотические явления после Брэда мало привлекали к себе внимание, а нередко встречали даже решительное осуждение со стороны врачей и духовенства. Почти незамеченными остались и работы д-ра Льебо (1806 г.) из Нанси (Liebeault), взгляды которого легли потом в основу современных воззрений на явления гипноза. Льебо, придавая главное значение психологическому фактору—внушению, возобновил способ усыпления, который применялся аббатом Фариа с тем, однако, крупным отличием, что не ограничивался одним только приказанием спать, которое могло обнаруживать свое действие только на очень восприимчивых лиц, но внушал наступление признаков сна в виде тяжести век, онемения членов и тому подобное. Кроме того, прежде чем подвергнуть данное лицоусыплению, он в его присутствии усыплял других и таким путем пользовался влиянием подражания и психической заразительности. Благодаря этому сеансы могли оканчиваться в несколько минут, иногда в 1—2, даже у лиц впервые гипнотизируемых. При достаточной восприимчивости к внушению, Льебо переходил ватем к терапевтическим внушениям. Общий и не ослабевающий уже затем интерес к гипнотическим явлениям снова пробудился, как у врачей, так и у публики, благодаря огромному авторитету знаменитого Шарко, который с 1878 г. обратился к изучению искусственного сна у истеричных в Салыиетриере и стал демонстрировать эти явления на своих лекциях, всегда собиравших массу врачей всех стран. Он сам и его последователи (Richet и др.) на основании многочисленных исследований пришли к общему заключению, что гипнотический сон представляет явление патологическое и есть не что иное, как видоизменение истерического невроза, исключительно развивающееся у лиц истеричных. Шарко и Рише, руководясь, главным образом, физическими симптомами, установили три стадии гипнотического сна: летаргический, каталептический и сомнамбулический. Летаргическое состояние получается или путем фиксации или при давлении на глазные яблоки через закрытия веки. При этом появляется глубокий сон с полным расслаблением всех мышц, с совершенною утратою чувствительности и прекращением как произвольных движений, так и всей психической деятельности. Внушение в этом состоянии невозможно, дыхание глубокое, пульс полный. Характерным явлением этой стадии служит резкое повышение механической нервно-мышечной возбудимости: давление на двигательный нервный ствол вызывает сокращение мышц, в которых он разветвляется; точно также всякий мускул, под влиянием давления или растирания, сокращается и остается сокращенным в течение долгого времени. На-ряду с нервно-мышечной возбудимостью характерно для этого состояния такжеявление переноса: если к согнутой благодаря давлению на нервный ствол руке поднести сильный магнит, то он не оказывает никакого действия; если же мы поднесем магнит к другой руке, лежащей совершенно покойно, то через некоторое время эта рука начнет сгибаться и примет то положение, в котором находилась согнутая рука, которая, наоборот, разогнется. Этими двумя признаками Шарко и Рише предлагали даже пользоваться, как средством распознавать притворство. Вторая стадия—каталептическая; мускулатура тела при этом представляет ту характерную особенность, что мышцы сохраняют всякое искусственно придаваемое им положение, как бы застывая в нем. Подобное состояние мышц (каталепсия) позволяет придавать телу самия причудливия положения, которые остаются без изменения в течение часов, пока гипнотизер не изменит их. Каталептическое состояние может развиться самостоятельно при действии неожиданного яркого света (например, магния) или резкого звука (удара в там-там); для того же, чтобы перевести в это состояние из летаргического, достаточно поднять веки. Если открыть один глаз, каталепсия развивается только на этой стороне, другая же остается в летаргии. При каталепсии повышения нервно-мышечной возбудимости больше не наблюдается; дыхание становится поверхностным и едва заметным, пульс сжатым. В этом состоянии внушение возможно при посредстве мышечного чувства: если придать рукам положение, соответствующее, например, молитве или воздушному поцелую, то в том самом направлении изменяется и мимика, и общая осанка. Опуская веки, можно перевести спящого обратно в летаргическое состояние. Третья стадия, сомнамбулическая, может быть вызвана непосредственно путем фиксации, а также легкими раздражениями кожи, например, пассами. В нее можно перевести также из летаргического или каталептического состояния посредством легкого давления или растирания темени. Главные особенности этого состояния заключаются в более или менее выраженной анэстезии, повышенной возбудимости органов чувств (возможность вызывать галлюцинации) и способности принимать внушения; в этой стадии загипнотизированный отвечает на все вопросы гипнотизера и исполняет все его приказания, не сохраняя потом об этом никакого воспоминания.
Взгляды Шарко и его последователей (т. н. парижской школы) встретили резкую критику со стороны других исследователей, особенно нансийской школы во главе с проф. медицинского факультета Бернгеймом (Вегп-ееиш) и юристом Дьежуа (Liegois). Эта школа воскресила и подвергла дальнейшей разработке мало обратившия вначале на себя внимание воззрения упомянутого уже д-ра Льебо, также из Нанси, и все гипнотические явления свела к учению о внушении. Она показала, что описание, данное в Сальпетриере, основано на заблуждении; все характерные явления с установлением трех стадий были обусловлены исключительно внушением, влияние которого ускользнуло от наблюдателей. Описанные Шарко явления и их последовательное закономерное развитие характеризуют не столько гипноз, как таковой, сколько истерию, причем даже у истеричных они развиваются лишь после предварительного воспитания, выучки, т. е. представляют искусственный продукт специальной дрессировки. „Только один раз, говорит Бернгейм, пришлось мне наблюдать резко выраженные три стадии у одной истеричной, которая, как выяснилось потом, провела три года в Сальпетриере“. Гипнотическое состояние должно рассматриваться, как явление не патологическое, а физиологическое, наступающее в большей или меньшей степени почти у всех совершенно нормальных людей; невосприимчивость в этом отношении представляет скорее исключение, чем правило. Безспорно, что гипнотические состояния очень легко развиваются у истеричных, ничем не отличаясь от таких же состояний, которые у них наступают и вполне самостоятельно; при этом истерия накладывает нередко своеобразный отпечаток, придает черты, не свойственные самому гипнотическому состоянию, наблюдаемому у нормальных лид. Сюда относится, между прочим, стадия летаргии, то состояние полной нечувствительности и совершенной оторванности от всякого общения с внешним миром, нередко развивающееся у истеричных и вне гипноза, но не наблюдающееся при гипнотических состояниях здоровых и нормальных людей.
Парижская школа в течение некоторого времени отстаивала свои взгляды, утверждая, что установленные ей явления в виде трех стадий составляют классическую картину—„большой гипнотизмъ“, те же явления, которые описываются Бернгеймом и другими представителями нансийской школы, представляют лишь одну из фаз гипноза и должны быть отнесены к „малому гипнотизму“. Однако, даль-нешия многочисленные наблюдения с несомненностью доказали ошибочность взглядов Шарко и правильность основной, по крайней мере, точки зрения школы Нанси.
Состояния, подобные тем, которые развиваются у человека, легко могут быть вызваны искусственно и у многих животных. Уже давно был известен опыт, приписываемый иезуиту Кирхеру (ХВН век), т. н. experimentum mirabi-le Kircheri: если курицу крепко держать на полу, пригнув ея клюв книзу, и затем провести от клюва в обе стороны черту мелом, то она остается, в неподвижном состоянии как бы оцепенения. Кирхер приписывал это психическому воздействию: курица думает, что она связана и по тому сидит неподвижно. В дальнейшем выяснилось, что черта ыеломт>, которой приписывалось существенное значение, играет второстепенную роль, и опыт удается и без нея. Исходя из этого старого опыта, немецкий физиолог Чермак (Czerrnak) произвел наблюдения над разными животными и в опубликованной в 1872 г. работе заявил, что у многих из них развиваются такие же гипнотические состояния, как у курицы. Этим же вопросом занялся Прейер (Ргеуег), выделивший у животных два состояния: параличи от испуга („каташиексия“) и гипноз. Помимо целого ряда других авторов с наибольшей полнотою подобные опыты были воспроизведены русским физиологом В. Я. Данилевским над самыми разнообразными животными: головастиками, лягушками, раками, вьюнами, черепахами, крокодилами, птицами, кроликами и прочие Если придать животному какое-либо неестественное положение (например, положение на спине) и удерживать его некоторое время, пока прекратится е его стороны противодействие, то оио впадает в особое состояние неподвижности с понижением или полною утратою чувствительности, причем у некоторых животных можно вызвать и каталепсию. При повторении таких сеансов животное оказывается все более и более восприимчивым, меньше сопротивляется и все легче впадает в фто состояние; как и у человека, развивается то, что французы называют гипнотическим воспитанием (education hypnotique).
Возможность развития гипноза у животных отнюдь не может служить опровержением той теории, по которой сущность гипноза сводится к внушению. Конечно, экспериментаторы не отдают животным приказания спать, не делают словесного внушения, но они производят внушение при помощи известного ряда поступков, которые могут вызвать в животном самовнушение, подобно тому как у людей гипнотическое состояние может быть вызвано не только словесным приказанием, но и другими, чисто механическими приемами, а у людей, особенно восприимчивых,—резким звуком, ярким светом и т. и.
В противовес парижской школе, видевшей в гипнотическом состоянии явление исключительное и патологическое, нансийская школа во главе е Бернгеймом устанавливает, что в этом состоянии ничего нет болезненного и исключительнаго; это лишь выражение нормального свойства мозговой деятельности—внушаемости, т. е. стремления реализировать внушение. Само же внушение—это всякая идея, воспринятая мозгом и, как таковая, заключающая в себе наклонность ксвоему осуществлению. Под именем гипнотизма обыкновенно понимают сон, обусловленный внушением, фиксацией блестящого предмета и тому подобное., сон особого рода, в котором можно вызвать ряд т. н. гипнотических явлений: каталепсию, контрактуру, анестезию (потерю болевой чувствительности), различные поступки, иллюзии, галлюцинации, эмоции (душевные волнения) и проч., причем многие считают гипнотический сон за явление ненормальное, за искусственно вызванный невроз. Такое понимание Берн-гейм считает совершенно ошибочным; у очень многих лиц все эти гипнотические явления легко можно вызвать простым утверждением, в состоянии полного бодрствования, при полном сознании. Сон, таким образом, не составляет необходимой принадлежности; даже когда он внушается, очень многие лица, уверенные, что они спят действительно, в сущности имеют лишь иллюзию сна, подобно тому, как им могут быть внушены иллюзии зрения, осязания и прочие Все лица, восприимчивия к гипнозу, легко поддаются внушениям и в состоянии бодрствования, причем у них могут быть вызваны контрактуры, каталепсия, анэстезия, галлюцинации и проч. Все эти явления существуют без спа, т. е. без гипноза, если под этим именем понимать искусственно вызванный сон; в основе их лежит общефизиологическое свойство человеческого мозга—внушаемость, состоящее в наклонности воспринимать идеи и приводить их в исполнение. Гипноз не есть какое-либо особое состояние, это лишь проявление внушаемости в сопровождении сна или без него. На этом основании в своем докладе на международном медицинском конгрессе в Москве (в 1897 г.) Берн-гейм—на вопрос: „что такое гипнотизмъ“, дает парадоксальный ответ: „гипнотизма не Существуетъ“.— Взгляд Бернгейма имеет большое значение, как попытка нанести окончательный удар тем преувеличенным и неправильным воззрениям, отголоски которых продолжаются и до настоящого времени, как попытка рассеять последние остатки не толькотеории о влиянии посредством особой чудесной силы (эту давно оставленную теорию в последние годы неудачно старался у нас воскресить на основании своих плохо понятых им наблюдений д-р Каптерев), но и тех элементов исключительной, антифизиологической основы, которые создали вокруг гипнотических явлений особый таинственный ореол. Выводы Бернгейма являются, однако, черезчур крайними: в сущности, отрицание гипнотизма, как такового, приводит к преувеличению его значения, к распространению его на такие явления, которые не имеют с ним ничего общого. В конце концов, не только убеждение, влияние другого лица, но и всякая самостоятельно возникающая мысль произвести тот или другой поступок, в том числе и совершить какое-либо преступление, сводятся к внушению. И действительно, по Бернгейму, „внушение, т. е. идея какого бы то ни было происхождения, воспринятая мозгом, играет роль почти во всех преступленияхъ1. По его мнению, внушение не всегда заставляет предполагать внушающее лицо; очень многие не в состоянии противостоять идеям, явившимся следствием тех или других внешних условий, или даже неизвестного происхождения. Такое беспредельное расширение области внушения не может быть принято, и мы должны ограничить рамки рассматриваемых явлений, понимая под гипнотическим своеобразное психическое состояние (в сопровождении сна или без него), вызываемое посредством тех или других искусственных приемов и повышающее— иногда до необычной степени—восприимчивость к внушениям (внушаемость).
Наиболее употребительные приемы гипнотизации—это внушение (лучше всего последовательное внушение, по способу Льебо, наступления признаков сна, но нередко достаточно одного приказания „спите“), фиксация какого-либо предмета со сведением зрительных осей, а также бывшие в большом ходу в прежнее время пассы, при сопротивлении этим приемам некоторые указывают на возможность „насильственного гипнотизирования“
с удерживанием данного лица в неподвижном положении, искусственным раскрытием его век и прочие В других случаях одних этих приемов оказывается недостаточно; у лиц невосприимчивых оказывается необходимым предварительно вызвать ослабление высших отправлений мозговой деятельности, что и может быть достигнуто или в естественном сне переводом его в гипнотический, или во сне искусственном при помощи наркотических средств, например, хлороформа. В вопросах судебно-медицинских, связанных с гипнозом, применение тех или других искусственных приемов имеет капитальное значение: о гипнозе речь может быть возбуждена только там, где эти приемы применялись; если они не применялись, не было и гипноза.
Против этого положения нисколько не говорит возможность автогипноза, наступления гипнотического состояния, как независимо от каких-либо внешних условий, так и под влиянием непривычных впечатлений— резкого звука, сильного света и тому подобное. Такое самостоятельное впадание в гипноз наблюдается только у истеричных и у лиц, подвергавшихся ранее неоднократной гипнотизации без надлежащих предосторожностей, благодаря чему может развиться крайняя неустойчивость нервной системы, род невроза, сближающого этих лиц с истеричными. Таким образом, у последних гипнотические явления стоят все-таки в тесной зависимости от употреблявшихся ранее искусственных приемов, у первых же они вполне покрываются основною болезнью, так что речь должна идти уже не о гипнозе, а об истерии.
Для пробуждения от гипнотического сна пользуются точно также или внушением, или какими-либо внешними раздражениями. Чаще всего делают внушение проснуться сейчас же или же при подаче известного сигнала (например, при счете до 3—5—10); крайне редко применяются другия рекомендуемия средства пробуждения, как насильственное раскрытие глаз, опрыскивание водою, дутье в лицо, пассы в противоположном направлении стем, как они делались при усыплении. Многие просыпаются и самостоятельно.
Степень гипнотического состояния может быть весьма различною; соответственно с этим предложено несколько классификаций гипнотических явлений какъна основании психических изменений, так и тех или других физических признаков. О классификации Шарко, теперь уже оставленной, упомянуто выше. Нансийская школа устанавливает от 6 (Льебо) до 9 степеней (Бернгейм); Форель, примыкающий к этой же школе, различает уже только 3 степени. В практическом отношении совершенно достаточно деления Дессуара (Max Dessoir). которого придерживается и Молль. Это деление имеет в виду более легкие и более глубокие степени гип-нотич. состояния: в первой группе бывают изменены лишь произвольные движения, во второй кроме того наблюдаются отклонения в деятельности органов чувств. Между обеими группами резкой границы, конечно, не существует.
Соответственно с этим делением первым и обязательным признаком гипнотического состояния является изменение со стороны произвольной мышечной деятельности, подчинение движений воле гипнотизера. У лиц очень внушаемых это обнаруживается уже в бодрствующем состоянии: субъект ничем не отличается от нормального, не спит, а между тем, если экспериментатор скажет ему: „ваша рука припечатана к столу“, он действительно не в состоянии произвести этою рукою никакого движения, пока не будет отменено внушение. Если, наоборот, ему говорят, что его рука поднимается, то он при всем желании не может этому противодействовать. То же самое наблюдается по отношению к другим движениям, как простым („веки припечатаны и вы не можете открыть глаза“, „рука висит в воздухе неподвижно“, „ваши ноги парализованы“ и проч.), так и более сложным. Это изменение со стороны произвольной деятельности еще резче, конечно, бывает выражено при гипнотическом сне по мере увеличениясонливости, обыкновенно сопровождаемой постепенно увеличивающимся ослаблением всей психической деятельности. Уже в начальной степени, где теряется способность открывать глаза, можно отметить затруднение умственной работы; еще более это бывает выражено при более глубоком сне, причем глубина сна может возрастать благодаря простому внушению („спите глубже, еще глубже“). Даже в тех случаях, когда лица уверяют, что они не спят и не чувствуют никакой наклонности ко сну, но не могут, однако, по своему желанию открыть глаза (или поднять руку и тому подобное.), можно отметить, что память значительно ослабела, из нея исчезают хорошо известные вещи, например, слова молитвы, ответы на вопросы Даются лишь несложные, медленно и кратко, мышление совершается с значительным трудом. Интересно, что тут может обнаружиться такой же самообман, какой наблюдается и по отношению к возможности производить произвольные движения. Субъект уверен, что он свободно может открыть глаза, поднять руку и проч., при попытке, однако, произвести эти движения, оказывается не в состоянии этого сделать. Точно также на вопрос: „помните ли вы Отче Нашъе“, чаще всего получается утвердительный ответ; но, как только спящий попытается сказать требуемое, оказывается, что он обманулся: с трудом он произносит первия слова молитвы, а затем память ему изменяет (А. А. Токарский). Это подавление психической деятельности может простираться почти до полного ея прекращения. Усыпленные не могут произнести ни одного слова, не могут произвести ни одного движения, после пробуждения, однако, помнят обыкновенно все происходившее с ними, хотя иногда и ошибаются относительно времени, проведенного во сне.
При второй, более глубокой степени гипнотического состояния, восприимчивость к внушениям обнаруживается и со стороны органов чувств, с особенною резкостью это проявляется при т. н. сомнамбулическом состоянии,— наиболее глубокой степени гипноза.
Где загипнотизированный является полным автоматом в руках экспериментатора
Где загипнотизированный является полным автоматом в руках экспериментатора. Это состояние возможно только при полном сне, который считается наступившим с того момента, когда гипнотизируемый на вопрос, спит ли он, отвечает утвердительно. Как уже указано, нельзя провести резкой границы даже при двучленном делении между первою и второю степенью гипноза; тем более это невозможно при более дробном делении на 6—9 степеней. Первая степень во всяком случае наблюдается чаще второй; если общее число восприимчивых к гипнозу принимать в 80%, то около 60% принадлежит к первой группе, а 20% ко второй (по Льебо число лиц, не поддающихся гипнотизации—т. н. refractaires,—составляет от В до 8%, число же лиц, впадающих в сомнамбулическое состояние, не превышает 18%). В этой второй группе наблюдаются те же изменения со стороны произвольной деятельности, как и в первой, при том они выступают еще рельефнее. Здесь легко могут быть вызваны контрактуры, параличи, „психическая“ каталепсия (субъект удерживает автоматически каждое приданное ему положение, как удерживает и полученную идею), автоматические движения (например, вращательные движения одной руки вокруг другой в течение неопределенно долгого времени), а также оцепенение всего тела, при котором все произвольные мышцы находятся в тоническом напряжении, и голова, шея, туловище“ конечности деревенеют, точно доска. Этим состоянием общого мышечного напряжения охотно пользовались при публичных представлениях, помещая голову на один стул, а пятки на другой, причем тело оставалось неподвижно вытянутым, даже если кто-либо на него становился. Все эти изменения произвольной деятельности могут быть вызваны, как простым словесным внушением, пассами (привлекающими внимание на ту или другую часть или на все тело, как при общем оцепенении), жестами, так и всякими другими способами, лишь бы усыпленный ясно понимал чего от него требуют. Боль
шую роль в этом отношении играет подражание, особенно ярко выраженное при том состоянии, которое известно под именем фасцинации (или каптивации,т.е. завороженности). Этим состоянием охотно пользовались прежние магнетизёры; с самого начала экспериментатор и испытуемый не сводят друг с друга своих глаз, и через некоторое время последний повторяет все движения перваго: если этот отступает, он следует за ним, если экспериментатор подается вперед, он делает шаг назад, одинаково воспроизводит и всякое другое движение. В этом состоянии многие видят полную аналогию с завороженностью животных, например, птиц при приближении змеи или даже крупных зверей при устремлении на них взора укротителей. Явления фасцинации легко могут “быть вызваны и вторично из гипнотического состояния: заставив загипнотизированного открыть глаза и пристально смотря на них, можно вызвать такие же подражательные движения. Вопрос о том, насколько в гипнозе деятельность органов чувств изменяется самостоятельно, т. е. помимо внушения, остается открытым. Одни наблюдатели полагают, что их функция не представляет каких-либо уклонений от нормы, другие, наоборот, приводят доказательства, как в пользу изощрения, так и ослабления их деятельности. Точное выяснение этого до крайности затрудняется тем, что почти ни в одном случае не возможно с определенностью исключить влияния внушения, которое может проявляться и там, где оно вовсе не имелось в виду или оставалось не замеченным; огромное значение имеет при этом и самовнушение: субъект, уверенный, что в гипнозе теряется кожная чувствительность, не будет в силу этого реагировать на уколы булавкою, другой, убежденный, что в общении с ним („раппорте“) находится только гипнотизер, будет совершенно игнорировать воздействия со стороны других лиц и, наоборот, проявит изощренную чувствительность ко всем влияниям, исходящим от гипнотизера. Наэтом основании ряд исследователей допускает изменение функции органов чувств только при том условии, если участвует внушение (и самовнушение). Минуя многочисленные переходные фазы гипнотического состояния, мы рассмотрим эти изменения в наиболее глубоких степенях сна, именно в сомнамбулизме, где они выступают с особенною резкостью. Здесь можно наблюдать как значительное ослабление, даже полное прекращение деятельности органов чувств, так и, наоборот, резкое изощрение ея (гиперестезия), нередко поражающее стороннего наблюдателя. Можно внушить ПОЛН510 потерю кожной чувствительности, в том числе и болевой (аналгезию), причем эта анэетезия может охватывать и слизистия оболочки, и внутренние органы; благодаря этому можно произвести без боли те или другия операции, удаление зубов, акт родоразрешения и прочие Одинаково можно вызвать потерю зрения, обоняния, слуха, вкуса. При гиперэстезии сомнамбулам бывают доступны такие восприятия, которые для них невозможны при нормальных условиях. Так, очи могут читать в полутемной комнате шрифт, которого в бодрственном состоянии они не различают даже при полном освещении. Описаны случаи, где гип-нотики могли читать шрифт в изображении его на роговой оболочке экспериментатора (при чем в этом зеркальном изображении величина шрифта не могла быть более одной десятой миллиметра), или в отражении от поставленного перед их глазами картона; в этом находит себе понятное объяснение утверждение некоторых, что чтение возможно и в том случае, когда книга находится позади читающого или когда она повернута к нему переплетом. Непосвященных обыкновенно повергает в изумление, если среди совершенно одинаковых, повидимому, листков белой бумаги гипнотик безошибочно различает тот из них, на котором ему внушено видеть чей-либо портрет; очевидно, что при этом воспринимаются те или другия ничтожные приметы, отличающия данныйлисток от других и незаметные при обычных условиях. Благодаря этим отличительным знакам в воображении гипнотика всякий раз воспроизводится и самый портрет даже и при том условии, если с этого листка сделан фотографический снимок (понятно, что на этомт. снимке воспроизводятся и все мелкие отличительные признаки). При изощрении обоняния некоторые сомнамбулы по запаху могут определить, кому из присутствующих принадлежит перчатка, носовой платок или даже визитная карточка; при затыкании ноздрей эта способность угадывания исчезала. Одинаково и другие факты, приводившиеся в доказательство сверхъестественной способности сомнамбул к ясновидению, например, чтению мыслей и т. и., коренятся в крайней гиперэстезии того или другого из органов чувств и в способности улавливать такие мелкие знаки, которые недоступны этим органам в их нормальном состоянии. Так, въвосьми-десятых годах прошлого столетия общее внимание было привлечено к опытам Льюиса (Luys, а раньше его Bourru и Burot) с действием лекарств на расстоянии. Указывалось, что лекарства, запаянные в стеклянные трубочки и помещенные вблизи спящого, вызывают то же самое действие, как если бы они были приняты внутрь. Впоследствии выяснилось, однако, что эти опыты удаются только у лиц, подвергавшихся предварительно известной выучке, и при том условии, если экспериментатору самому известно содержимое трубочек; отсюда можно полагать, что мельчайшия особенности его поведения позволяют спящему угадывать благодаря черезмерной внушаемости, чего от него ожидают.
Путем внушения легко могут быть вызваны галлюцинации и иллюзии со стороны всех органов чувств, как простыя, так и комбинированные, т. е. при участии нескольких органов чувств. Напр., при внушении: „вот роза“, гипнотик не только видит ее, но и берет ее в руки, чувствует ея аромат. Эти внушенные галлюцинации вызывают и соответствующую их содержанию реакцию, то чувство удовольствия и наслаждения—что отражается на всей мимике и других движениях, — то страдания, ужаса и так далее В этом отношении замечается, однако, резкое индивидуальное различие: одни воспринимают все внушения вполне пассивно, ничего не добавляя от себя (например, при внушении: „на вашей руке птица“, гипнотик говорит, что видит ее, но не может ее описать), другие же, наоборот, самопроизвольно вносят различные добавления, развивая последовательно целия сложные картины. Таких лиц можно заставить перенестись в любую обстановку—в какое-либо известное им помещение, квартиру, сад, театр или места, знакомия им только по описаниям, например, Сахару, море и прочие, и они будут подробно рассказывать о развертывающихся перед ними с полною наглядностью событиях. Отсюда уже непосредственный переход к изменению путем внушения самой личности данного субъекта,—явление, которое французские авторы (Richet) называют объективацгей типов (objec-tivation des types). Загипнотизированному внушают, что он превратился в то или другое лицо — генерала, аббата, женщину, ребенка,—и он начинает говорить и действовать так, как будто был действительно этою личностью. Помимо положительных могут быть вызваны и отрицательные галлюцинации. Уже выше было упомянуто, что у некоторых устанавливается „раппортъ“ с гипнотизером, когда они находятся в общении исключительно с ним и ничего не видят и не слышат из окружающого. Но и в тех случаях, где такого раппорта не существует и гипнотики проявляют реакцию и по отношению к другим лицам, можно вполне устранить ее, внушив, что данного лица нет. Мало того, внушение может оказывать не только непосредственное влияние на настоящее время, но и на будущее, и на прошлое. При более легкой степени сомнамбулического состояния по пробуждении может сохраняться более или менее полное воспоминаниеоб этом периоде; при более глубокой степени воспоминание совершенно утрачивается, особенно, если было сделано соответствующее внушение ничего не помнить; все события, однако, сполна восстановляются при новом погружении в гипнотическое состояние. И вот внушения могут оказывать влияние не только во время самого гипноза, но и по пробуждении от него, т. е. в нормальном, пови-димому, состоянии, когда данное лицо совершенно не помнит о сделанных ему во сне внушениях. Эти т. н. послтипно-тические внушения могут иметь место как непосредственно после пробуждения, так и через более или менее отдаленный срок, иногда через несколько месяцев. Большой интерес представляет тот факт, что лица, приводящия в исполнение сделанное им внушение, бывают вполне убеждены, что они совершают тот или другой нередко странный поступок вполне самостоятельно, по своей доброй воле, и на вопрос, почему они его совершили, приводят более или менее правдоподобные доводы.
Объяснение возможности осуществления таких послегипнотических внушений коренится в том общем факте, что значительная, если не большая, часть всей нашей психической деятельности совершается ниже порога сознания, в подсознательной области. Все, происходящее в состоянии гипноза, конечно, не исчезает совершенно из памяти, иначе оно не могло бы воспроизводиться при новом усыплении, оно только не воспринимается бодрствующим сознанием, не доходит до его уровня, или, как выражаются некоторые, остается в нижнем сознании, не затрагивая сознания верхняго. Большинство авторов полагает, что при исполнении послегипнотических внушений лица на короткое время снова впадают как бы в состояние гипноза, что доказывается увеличением их внушаемости в этот момент и в других отношениях; некоторые же допускают возможность, по крайней мере для части случаев, осуществления внушений и в вполне нормальном состоянии. область послегипно-
2014
тических внушений черезвычайно обширна и приобретает очень большое значение уже по одному тому, что лежит, главным образом, и в основе медицинской практики: гипнотику можно заранее внушить, что он не будет чувствовать боли при производстве какой-либо операции, например, удаления зуба, что какия-либо самостоятельные боли, исчезающия у него во время гипноза, не будут беспокоить его и по пробуждении, что у него исчезнет влечение к употреблению вина, морфия и тому подобное. Одинаково могут быть внушены и галлюцинации, как положительные, так и отрицательные. Можно, например, внушить загипнотизированному, что он после своего пробуждения не найдет данного лица в комнате, и он, уже проснувшись, т. е. в своем как бы обычном состоянии, будет вполне игнорировать присутствие этого лица и не обнаруживать ни малейшей реакции на какие бы то ни было его действия. К этому же разряду явлений принадлежат и „ретроактивныя“ галлюцинации. Внушение, что в прошлом в известный момент произошли, те или другия события, очевидцем или участником которых был загипнотизированный, приобретает для последнего и по его пробуждении значение неоспоримой истины, в соответствии с которой будет стоять и его поведение. Таким путем можно заставить человека присвоить себе чужую вещь, уверив его, что она была приобретена им при тех или других условиях, выступить свидетелем мнимого преступления, которое будто бы произошло в его присутствии, возбудить желание мести за якобы полученное оскорбление и прочие.
Приводимые от времени до времени факты в доказательство общого изощрения психической деятельности у сомнамбул, имеющого как бы сверхъестественный характер, в виде способности ясновидения, чтения мыслей, способности говорить на неизвестных языках и проч., не подтверждаются при научно поставленных поверочных опытах. Помимо случаев умышленного обмана, помимо указанного изощрения органовчувств, позволяющого улавливать мельчайшие отличительные знаки (как при действии лекарств на расстоянии), значительную роль здесь играет изощрение памяти, проявляющееся в способности вызывать воспоминания, хранящияся в подсознательной области, но недоступные для бодрствующого сознания, т. е. как бы забытыя. Человек, очень поверхностно знакомый с каким-либо иностранным языком и не говорящий на нем в своем нормальном состоянии, может недурно пользоваться им в сомнамбулическом состоянии—благодаря тому, что оживают забытия воспоминания (нет примеров, чтобы сомнамбулы могли пользоваться каким-либо языком, о котором они никогда не имели никакого понятия); человек, переживший, например, в раннем детстве какое-либо событие и совершенно потом забывший о нем, легко может восстановить его в гипнотическом состоянии. Последнее явление находит себе применение при терапии некоторых болезней, где причина коренится в каких-либо переживаниях, бывших когда-либо, но затем „вытесненныхъ“ из сознания; оживляя эти воспоминания, остающияся в подсознательной области в виде как бы занозы или постороннего тела, и заставляя субъекта вновь пережить то или другое событие и сполна „отреагировать“ его, можно тем самым уничтожить и проявления болезни. Но тот же результат может быть получен и в бодрствующем состоянии, подобно тому как те или другия, казалось бы, совершенно забытия явления, иногда восстановляются в памяти при некоторых, особенно патологических, условиях.
Могущество внушений вытекает уже из того влияния, которое они могут оказывать на чисто физиологические процессы, которые совершаются вне контроля воли и нашего сознания. Путем внушения можно вызвать изменения в деятельности сердца и со стороны сосудов, повлиять на отправления кишечника (на этом основано лечение гипнозом привычных запоров), вызвать появление регул
(а по некоторым наблюдениям и выкидыши), влиять на отделение желез (в том числе и молока), вызывать кровотечения из определенных мест, подобно тому, как они могут быть вызваны и произвольно путем самовнушения (т. н. стигматизация, когда, как, например, у известной Луизы Лато, кровь появлялась на местах, соответствующих ранам Христа). Особенно поучительны (хотя и оспариваемия многими) анатомические изменения, которые могут быть вызваны на коже: прикосновение карандашем или другим предметом, при внушении, что это раскаленное железо, вызывает все явления, свойственные ожогу—красноту, пузыри, образование струпа; мнимая мушка оказывает то же действие, как и настоящая. Подобные опыты удаются, однако, далеко не у всех; как указывает П. П. Подъяпольский, на успех можно рассчитывать только в тех случаях, где испытуемия лида уже ранее испытали аналогичные явления, т. е. перенесли в действительности ожог с образованием пузыря или струпа, или им когда-либо ставились мушки и так далее; внушение может вызвать только те изменения, которые уже запечатлелись благодаря личному опыту.
Если гипнотизируемый, в некоторых по крайней мере случаях, является абсолютным автоматом („палкою в руках путника11), если внушение оказывает влияние даже на органические функции, то естественно возникает опасение о возможности применения гипноза с различными преступными целями. Эти опасения некоторыми преувеличивались до такой степени, что было сделано предложение подвергать всех предохранительному гипнотизированию, которое— совершенно аналогично оспопрививанию—имело бы своей целью защитить наиболее внушаемых лиц и создать у них невосприимчивость к антисоциальным и преступным внушениям. Другие, наоборот, совершенно отрицают какое-либо судебно-медицинское значение гипноза. Истина, повидимому, находится между этими крайними мнениями. Возможность гипнотическихпреступлений, теоретически вполне допустимая, в действительности оказывается очень ограниченною благодаря неустранимым препятствиям чисто практического свойства. Поэтому число таких преступлений никогда не может быть велико, и нет основания бояться сколько-нибудь значительного их распространения. Прежде всего подчинение внушениям отнюдь не может считаться безусловным; лица, беспрекословно исполняющия безразличные для них внушения, оказывают решительное сопротивление тем из них, которые идут в разрез с их нравственным чувством. Одни при этом категорически отказываются исполнить данные им приказания, другия заявляют, что не проснутся, пока не будет отменено неприятное для них внушение; у некоторых попытки преодолеть их сопротивление обусловливает появление припадков. И если при лабораторных условиях некоторым гипнотикам (по Льебо 4—5 лицам из 100) легко можно внушить какие-угодно поступки, в том числе и подобия преступлений (совершить кражу, поднести под видом сильнейшого яда сахарную воду, выстрелить в кого-либо из незаряженного револьвера), причем впоследствии, при производстве мнимого следствия, одни из таких преступников по пробуждении ничего не помнят о своих действиях, другие приводят те или другие доводы, ничем не выдавая гипнотизера, то несомненно, что при подобных „лабораторныхъ“ преступлениях загипнотизированные вполне уверены, что их не заставят совершить действительного преступления и что с ними только разыгрывают комедию. Но даже и при этих искусственных условиях можно встретить указанное неодолимое сопротивление, раз внушение идет в разрез с личными чувствами или природными инстинктами. Правда, опытный гипнотизер может более или менее легко обойти это сопротивление. Помимо продолжительного гипнотического воспитания, дрессировки, резко усиливающей восприимчивость к внушениям, он может достигнуть этого и различными окольными путями: теми или другими частачными внушениями, которыя, взятия в отдельности, являются безразличными, при помощи отрицательных или ретроактивных галлюцинаций, изменения личности, перенесения в другую обстановку и прочие Помимо, однако, других условий главным препятствием для осуществления преступных внушений будет служить тот риск, которому подвергает себя гипнотизер; какие бы меры предосторожности он ни принимал, он отнюдь не может быть уверенным, что его участие не будет обнаружено, и для него безопаснее самому совершить преступление, чем воспользоваться гипно-тиком. Этим объясняется, что до этих пор мы не имеем ни одного несомненного случая, где совершение преступления было бы обусловлено гипнотическим внушением. Иначе стоит дело, если преступные внушения делаются с согласия и по желанию самого гипнотазируемого (например, производство преступного выкидыша); здесь отпадает главная помеха для их осуществления—опасение, что они будут открыты.
Лица, приведенные в гипнотическое состояние, могут и сами стать жертвою различных преступных покушений со стороны гипнотизера. Возможность такого рода преступлений по отношению как к личности, так и к имуществу, подтверждается многочисленными фактами, относящимися, главным образом, к изнасилованию. Здесь, однако, необходимо иметь в виду, что то состояние полной беспомощности, на которое обыкновенно ссылаются как на условие, облегчающее возможность насилия, является следствием не самого гипноза, а осложнения истерией, где подобного рода состояния (летаргия, „светлая летаргия“, т. е. состояние физической беспомощности при сохранения сознания) могут возникать и вполне самостоятельно, помимо всякого влияния гипноза. У лиц же не истеричных внушение вступить в половое общение может встретить неодолимое сопротивление, если только оно не идет навстречу собственным желаниям загипнотизированной. В этом отношении необходимо отметить, что у многих разви-1
вается чувство глубокой привязанности, настоящей влюбленности в гипнотизера, и оне сами стремятся к сближению с ним и помимо гипноза. В других же случаях даже окольные внушения (например, чтобы девушка вышла замуж за гипнотизирующаго), если они не отвечают личным наклонностям, наталкиваются на такое же сопротивление. Помимо половых внушений возможны внушения самоубийства с различными целями (например, для получения страховой премии), также как и целый ряд внушений для присвоения имущества больных путем подложных росписок, духовных завещаний, подарков и проч. Однако, мы не имеем ни одного судебного процесса, где было бы с несомненностью доказано применение гипнотических внушений с целью завладеть имуществом.
Если в руках сведущого врача гипноз не может причинить вреда для здоровья — наоборот, он оказывает общее успокаивающее влияние и во многих случаях ведет к излечению от различных функциональных расстройств,—то при неумелой гипнотизации, особенно не врачами, он может, именно у лиц, уже предрасположенных к нервным заболеваниям, вызвать ряд неблагоприятных последствий, если они своевременно не устраняются соответствующими внушениями (резкое усиление внушаемости, впадание в автогипноз, припадки, описываются даже случаи психического заболевания). Публичные гипнотические представления, в свое время сыгравшия большую роль в развитии гипнотизма путем привлечения внимания врачей и физиологов, несомненно представляют ряд отрицаг тельных сторон, что и обусловило почти повсеместное их запрещение, в том числе и в России. Помимо лица, служащого подходящим материалом для опытов и доводимого нередко до самого плачевного состояния, вредное влияние несомненно сказывалось и на зрителях, повышая их внушаемость (давно уже отмечено, что лица, присутствовавшия при публичных представлениях, гораздо легче могут быть загипнотизированы) ислужа толчком для производства подобных же опытов со стороны не-умелых лид со всеми их вредными последствиями. Как общее положение может быть установлено, что применение гипноза должно находиться исключительно в ведении врачей—главным образом с терапевтическою целью, а также для выяснения различных физиологических и психологических проблем (в этом отношении за гипнозом уже имеются крупные заслуги, хотя бы в выяснении громадной роли подсознательной деятельности в нашей психической жизни). И при возникновении каких-либо судебно-медицинских вопросов, связанных с применением гипноза, разрешение их может быть предоставлено только врачам; излишне, конечно, прибавлять, что как с этической, так и с научной стороны совершенно недопустимо гипнотизирование с целью добиться сознания у подсудимого или верных показаний у свидетелей; оно может лишь иметь место, как часть медицинского исследования, для определения болезненного состояния данного лица, степени его внушаемости и тому подобное.
Объяснение гипнотических явлений в виду крайней недостаточности научных сведений о нормальной психической жизни, о механизме сна и прочие—не может быть дано во всей полноте в настоящее время.
Литература об Г. черезвычайно велика; она довольно подробно приведена в книге А. Moll’я „Г.“ (2-е рус. изд.. 1910). Кроме нея, следует указать на работы Charcot и его учеников: Gilles de la Tourette („L’hypnoti-sme et les etats analogues1, 1887) и P. Bichet (на рус. яз. „Клинический очерк большей истерии“, 1886); Liebeault, Lie-geois,De la Suggestion et du Somnam-bulisme dans leurs rapports avec la jurisprudence“ (1888); Bernheim, „De la suggestion et de ses applications a la therapeutique“ (рус. пер.); его же, „Нур-notisme, suggestion etc.“; Forel, „Der Hypnotismus“ (4 изд. 1902); Вундт, „Г. и внушение“ (1898, 2 изд.); Oberstei-пег, „Г.“ (1886); Сидис, „Психология внушения“ (1902); Кр афт-Э бит, „Эксперимент. исслед. в области Г.“
(1889); Крок, „Г. и преступление“ (1895); Фишер, „Г. в праве“ (1896); кн. Тарханов, „Внушение и Г.“ (2 изд., 1907), доклады А. А. Тохарского, „Г. и внушение, терепевтич. применение Г. к вопр. о вредном влиянии гипнотизирования“, статьи И. И. Подъяпольска-го, д-ра Янушкевича, В. Сербского, „Судебная психопатол.“ (вып. 2) и друг..
В. Сербский.
Гипоблзст, см. зародыш.
Гиподерма (бот.), часть первичной коры цветковых растений, лежащая под эпидермисом и богатая механическими элементами, укрепляющими последний.
Гипоксантин относится к так назыв
Гипоксантин, относится к так называется пуриновым телам (смотрите пурин) и представляет собой 6—оксипурин формулы;
HN—СО
I I
НС—С—NH
II II >сн
N—С —N
Г. вместе с 3-мя другими пуриновыми основаниями (ксантин, гуанин и аденин) входят в состав т. называется нуклеиновых кислот. Нуклеиновия кислоты, соединяясь с белком, образуют т. наз. нуклеопротеиды, участвующие, как главная составная часть, в построении ядра клеток. Отчасти при распаде клеток, который имеет место и при нормальных условиях, а отчасти, вероятно, и при обмене веществ в клеточных ядрах, нуклеиновия кислоты выделяются в свободном состоянии и подвергаются вслед затем разложению под влиянием особых ферментов, т. называется нуклеаз. При этом разложении основания, входящия в состав нуклеиновых кислот, выделяются в свободном виде, переходят в состав соков организма и отчасти переходят в мочу (из 10.000 литров человеческой мочи было получено 8,5 грм. гипоксантина). Незначительное содержание гипоксантина (и других пуриновых оснований) в моче объясняется тем, что в организме пуриновое основание под влиянием особых ферментов (оксидаз), присоединяя кислород, переходит в мочьвую кислоту и в этом виде выделяется мочей. Окисление гипоксантина в мочевую кислоту происходит по уравнению
C6H4N40 + 02=C5H4N4Os
Гипоксантин. Мочевая к-та.
В. Завьялов.
Гипонастия, неравномерное утолщение боковых побегов деревьев и кустарников, причем на нижней их стороне откладываются более широкие слои древесины и коры. Поэтому у гипонаетичных веток сердцевина лежит гораздо ближе к верхней стороне их. Резко выражена Г. у хвойных растений. Противоположное явление называется эпинатгей. Она наблюдается особенно резко у двудольных. А. Стр.
ГИПОПИОНb, си.глазные болезни, XV, 80.
Гипоспадия (Hypospadia), порок развития мочеиспускательного канала; у мужчин состоит в отсутствии на большем или меньшем протяжении нижней стенки мочеиспускат. канала, так что отверстие канала находится снизу и сзади, иногда у самого корня члена; слабо выраженная Г. не мешает отправлению полового акта; сильно развитая Г. может обусловливать ложный гермафродитизм. У женщин при Г-ии мочеиспуск. канал либо совершенно отсутствует, либо недостаточно развит, так что мочевой пузырь непосредственно сообщается с половой щелью; вследствие этого происходит постоянно непроизвольное мочеиспускание; при этом часто увеличен клитор и уменьшено влагалище.
Гнпостазирование от греч гипо-стазис
Гнпостазирование, от греч. гипо-стазис (устой, основа, сущность), вполне соответствующого лат. слову—субстанция. Гипостазировать—значит обращать в сущность или субстанцию то, что в действительности есть только свойство, действие, явление. Эта ошибка особенно часто делается относительно общих свойств, выраженных отвлеченным существительным, каковы, например, память, добро, зло, красота и проч. Знаменитый пример гипостазирования представляют идеи Платона (если он действительно приписывал им метафизическое, самостоятельное существование, что многие историки философии, однако, отрицают, например, Наторп и др.). Н. Л.
Гипосульфит, серноватистокислый натрий, Na2S203, получается из среднего сернистокислого натрия кипячением его с серой. Заводский способ приготовления Г. состоит в прокаливании сернонатровой соли с углем и действии сернистого газа на водный раствор получившагося сернистого натрия (Na2S); когда раствор сделается слабо кислым, прибавляют щелочи и жидкость выпаривают до кристаллизации. Приготовляют его также из содовых остатков (при способе Леблана;, действуя на сернистый кальций сернистым газом и разлагая полученную серноватистоизвестковую соль серно- или углекислым натром, причем в осадке получается гипс или мел. Г. представляет безцветные кристаллы, не изменяющиеся на воздухе ни в сухом состоянии, ни в растворе, при продолжительном кипячении с водой выделяют серу; растворяются при 0° в равном по весу количестве воды, при 20°—в 0,6 части; плавятся при 56°, при 100° выделяют всю содержащуюся в них воду. При накаливании сухой соли получаются сернистый натрий и серно-натровая соль. Раствор Г. с кислотами скоро мутится, выделяя порошкообразную серу, а при большом количестве кислоты и сернистый газ. Г. находит обширное применение на практике. Наиболее важное значение он имеет в фотографии, где употребляется для растворения оставшагося неразложенным бромистого (на негативах) и хлори-стаго(на познтивах)серебра {фиксаж). Бго можно также применять с пользой для извлечения серебра из хлористых руд. Вследствие способности легко окисляться от действия хлора, он может служить для уничтожения разрушительного действия последнего и наз. поэтому антихлором. При взаимодействии Г. и иода, последний отнимает от Г. половину его натрия и превращает его так. обр. в тетратионовую соль (2 Na2S208-(-J2=2 NaJ-j-+Na2S406). Вследствие замечательной точности, с которой идет эта реакция, ее употребляют для определения количества свободного иода. Так как многие высшия степени окисления (мар-
Ганца, хрома и прочие) способны выделять иод из KJ, то посредством NaOg и освобождающагося иода можно судить и о количестве этих высших степеней окисления (иодометрия, отдел титровального анализа). При посредстве Г. можно получить и мн. др. соли серноватистой кислоты. М. II.
Гипотеза научная. Логический прием, применяемый в научных исследованиях. Предположение (от греческого оттоти5£т—подставлять), предпосылаемое исследованию и его направляющее. В последнее время слово Г. нередко сопровождается приставкою рабочая (предложенной, кажется, известным ботаником Аза Грей), удачно определяющей служебное значение этого приема. Значение Г., с теми или иными ограничениями, признавалось всеми учеными и мыслителями, трактовавшими о научном методе (Конт, Дж. Гершель, Милль, Хволь-сон, Пуанкаре, Лодж и др.). Только в недавнее время явилась научная школа, отрицающая значение Г. вообще. Оствальдъпроповедовал освобождение науки от какой бы то ни было Г. и прежде всего от Г. атомистической, но новейшие успехи физики принудили его торжественно признать свою ошибку и сознаться, что в настоящее время атом, молекула—факты наблюдаемые и подлежащие опытному исследованию. Различные ученые и мыслители ограничивали применение Г. различными условиями, но почти все согласно признают таким условием—возможность ея фактической проверки, что и отличает ее от простой догадки. Возставая против Г., Оствальд критиковал даже самую словесную форму, предлагал заменить слово гипотеза словом прототе-за, т. е. вместо чего-либо полагаемого в основу только нечто предпосылаемое. Но русская форма предположение, отличная от латинской suppositio (от sub-ponere), ускользает и от этой словесной критики. Недоразумения по поводу значения Г. в науке нередко рождались из неправильного толкования таких выражений, как, с одной стороны, знаменития слова Ньютона— hypotheses non fingo, а с другой стороны, приписываемое Пастеру (его био
Графом) заявление, что ученый должен руководиться предвзятыми идеями. Выражение Ньютона должно быть понимаемо, как отрицание не Г. вообще, но лишь произвольных, беспочвенных догадок, а относительно Пастера имеется его собственное печатное указание на вред предвзятых идей (т. е. идей, навязываемых уму и стесняющих его свободную деятельность).
Относительно условий, которыми должна быть обставлена правильная Г., можно, прежде всего, указать на слова Ньютона, что искомая причина должна быть vera causa, т. е. должна обладать условием реальной, фактической доказуемости. Из этого не следует, однако, чтобы то, на чем она основывается, было нечто уже известное; необходимо только, чтобы это было нечто, могущее стать известным впоследствии, т. е. явиться предметом наблюдения или опыта. В этом и заключается плодотворное значение „рабочей“ Г. Таким образом, Г. не может быть признана научной, „если ей суждено всегда оставаться гипотезой“. „Она должна быть такова, чтобы при сопоставлении с наблюдаемыми фактами оказаться или доказанной или опровергнутой“ (Д. С. Милль).
Иногда говорят, что Г. должна быть в согласии со всеми известными фактами; правильнее было бы сказать— или быть в состоянии обнаружить несостоятельность того, что неверно признается за факты и находится в противоречии с нею. За этим единственным ограничением, т. е. условием рано или поздно подлежать фактической поверке, не желательно и даже прямо вредно какое бы то ни было ограничение области применения этого могучого орудия исследования, в подтверждение чего можно привести свидетельство истории. Так например, О. Конт, признававший все значение научной Г. (хотя нередко ему приписывают полное ея отрицание), находил возможным признавать вперед бесплодность ея применения в известных направлениях. Так, он полагал, что научная Г. должна касаться только законов явлений, а не того, каким образом совершаются этиявления (leur mode de production). Вэн, развивая эту мысль, называет всю эту категорию Г. „наглядными фикциями“ (representatives fictions), „по самому своему существу не подлежащими ни доказательству, ни опровержению“. Такими „наглядными фикциями“,ценность которых определяется их пригодностью „изображать явления“, он считает атомистическую теорию строения материи, теорию волнообразного движения света и так далее Милль, в противность Конту и Бэну, категорически признает законность Г., касающихся „mode of production“ явлений. Почти все английские физики, с сэром Джозефом Томсоном во главе, признают наглядное представление, „модель явления“, „могучим орудием исследования“. Мнение Конта подверглось резкой, запальчивой критике Хвольсона. Атомы, существование которых Бфн признавал по существу недоказуемым и неопровержимым и которым Оствальд предоставлял место только в пыли архивов, через несколько месяцев после этого самоуверенного его заявления были наглядно показаны Круксом при помощи его спинтарископа, который теперь каждый скептик может носить в своем жилетном кармане. Этот разительный пример должен предостеречь всякого от произвольного ограничения области применения Г. в науке. Говоря вообще, распространение опыта, приобретенного над видимыми явлениями, на явления невидимия и стремление подтвердить эти выводы последующей фактической проверкой вполне законно. Наоборот, предположение, что такое случайное условие, как доступность или недоступность явления органу зрения, должно совпадать с изменениями основного характера явлений,—предположение ни на что не опирающееся, ненаучное. Самым наглядным и в то же время простым примером научной Г. справедливо считают открытие планеты Нептуна Адамсом и Леверье. Пертурбации в движении Урана объясняются гипотезой существования неизвестной, невиданной планеты; руководясь этой рабочей Г., предпринимается громадный труд вычисления, где должна находитьсяэта невиданная планета для того, чтобы вызвать приписываемое ей действие. Сравнительно незначительный труд нахождения планеты на указанном ей месте превращает Г. в несомненный факт, и факт пертурбаций из опровержения превращается в новое доказательство верности Ньютонова учения. Примером применения Г. к разрешению задачи громадной сложности можно считать учение Дарвина. Милль считает его безукоризненным. То, что Дарвин назвал „естественным отборомъ“, действительная „вега causa“, производящая те именно явления, которые ей приписываются гипотезой. „Условия, предъявляемия гипотезе, едва ли когда-либо были соблюдены в таком совершенстве, и тем было открыто поле для исследований, все последствия которых едва ли кто в состоянии предвидеть“.
Иногда научной Г. предъявляется и такое требование: она не только должна удовлетворительно разрешать свою задачу, но должна быть доказана невозможность какой-либо иной Г. Практически это требование едва ли разрешимо, так как едва ли возможно исчерпать пределы человеческого воображения. С другой стороны, выдвигается и обратное правило: Г. не должна заключать ничего лишняго, не вытекающого непосредственно из ея задачи (это собственно развитие мудрого правила Уильяма Оккамского: Entia non sunt multiplicanda praeter necessitatem), a также не должна представлять нагромождения нескольких предположений, так как, при ея несогласии с фактической проверкой, трудно решить вопрос, какое из предположений верно, какое ложно.
В самое недавнее время между несколькими английскими астрономами и физиками (астрономом Тернером, с одной стороны, и Дж. Дарвином и Лоджем, с другой) возникла полемика, которую Лодж метко характеризует словами „Working hypothesis versus collecting of bare facts“, t. e. „Тяжба между рабочей гипотезой и собиранием голых фактовъ“. И действительно, с полным устранением Г., т. е. направляющей мысли, наукапревратилась бы в нагромождение голых фактов.
Этой дилеммой всего лучше определяется роль Г. в науке. Нередко возражают, что приверженность к известной Г. делает исследователя односторонним, пристрастным, неохотно, даже враждебно (авес шие certaine mauvaise humeur, по меткому выражению Пуанкаре) относящимся ко всему, что ей противоречит. Но гарантией против этой односторонности служит, конечно, не какое-нибудь особое присущее ученому качество, а обязательная для всякого человека простая добросовестность. К тому лсе такой искусный экспериментатор, как Клод-Бернар, предупреждает, что подобное отношение к делу просто невыгодно. „Ne craignez jamais les faits contraires“, говорил он, „car chaque fait contraire est un germe d’une de-couverte“ („Не бойтесь противореча-щих фактов,—каждый такой факт заключает зародыш нового открытия“). Ту лсе мысль позднее развивал и Пуанкаре. Для ограждения себя от этой односторонности американский геолог Чемберлен недавно придумал новый, по его мнению, метод (в защиту которого и выступил астроном Тернер)—это метод „множественных рабочих гипотезъ1“. Защищая и проверяя разом несколько придуманных Г., автор их, будто бы, как отец многочисленных детей, гарантирует себя от пристрастия к одной из них. Против этого хитроумного метода можно возразить, что даже такие гениальные исследователи, как Ньютон или Дарвин, успевали за свою жизнь обработать по одной прославившей их гипотезе. Какие же нужны гении для обращения с этими гипотезами-пулеметами. А молсет быть и то, что гениальные ученые делились с миром только своими находками, а свои неудавшиеся искания оставляли при себе.
Литература. А. Comte, „Реиио-sophie Positive“, t. П. (Русский перевод снабжен примечаниями профессора Хвольсона); J. S. Mill, „System of Logic“; J. Herschel, „Discourse on the Study of Natural Philosophy“; Bain, „Logic“; Пр. О. Хвольсон, „Основные гипотезыфизики“; Н. Рогпсагё, „La Science et lHypoth6se“. K. Тимирязев.
Гипотенуза, см. треугольник.
Гипотетические суждения, см. логика.
Гиппарион гиппотерий Ниррагиоп
Гиппарион, гиппотерий, Ниррагиоп (Hyppotherium), вымершее животное, весьма похожее на современную лошадь, но обладавшее на ногах боковыми пальцами, хотя гораздо менее развитыми, чем средний палец, но также снабженными копытами. Остатки Г-а встречаются в плиоценовых слоях третичного периода. Теперь его считают за боковую ветвь, развившуюся от рода Merychippus, от которого произошла современная лошадь.
Гиппарх, пизистратид, см. Гип-пий.
Гиппарх, величайший астроном древности, „отец научной астрономии“, так как в своих астрономических исследованиях он основывался не на априорных допущениях, а на наблюдении явлений; жил около 190—125 г. до Р. X.; родился в Никее (Вифиния), жил долгое время на Родосе; занимался исследованиями движения солнца и луны, составил первый каталог звезд и из сравнения собственных наблюдений с наблюдениями александрийских астрономов Аристилла и Тимо-хариса открыл перемещение точки пересечения небесного экватора с эклиптикой (прецессию). Его наблюдения дошли до нас в сочинении алекс. астр. Птоломея „Альмагестъ“. С. Вл.
Гиппель (Нирреи), Теодор Готлиб, фон, нем. писатель, родился в 1741 г., в 1760 г. посетил Петербург, где вращался в большом свете, затем переехал в Кенигсберг и в 1780 г. занял там место обер-бургомистра, умер в 1796 г. Соч. Г-я ярко отражают на себе своеобразность его личности, полной самых резких противоположностей: в нем уживались мистицизм и суеверие съяснымъитрезвымъумом, благочестие, доходившее до ханжества, со страстностью и чувственностью, альтруистич. идеалы с величайшим эгоизмом в личных отношениях. Он затрагивал в своих произведениях глубокие проблемы жизни и умел всегда блеснуть рядом тонких наблюдений и замечаний, но необузд. фантазия его и природный юмор редко давали ему спокойно довести до конца обсуждение вопроса. Лучш. соч. его: „Ueber die Ehe“ (1774 г.), „Ueber d. biirgerliche Verbesserung der Weiber“ (1792 г.) и др.
Гиппинг, Андрей, финляндск. историк, родился в 1788 г., был священником, умер в 1862 г. Командированный финляндск. сенатом в Россию для изучения материалов по истории Ингрии, напис. соч. на русск. яз. „Нева и Нюенсканс, или введение в историю
С.-Петербурга“, удостоенное от акад. наук Демидовской премии; в 1861 г. соч. это было напечатано академией, но не было выпущено в свет.
Гиппий, сын афин. тирана Пизи-страта, вместе с братом своим Гиппархом наследовал отцу в 527 г.; жестокость и подозрительность его, особенно усилившиеся после того, как Гиппарх был убит на празднестве Панафиней Гармодием и Аристогито-ном (514 г.), вызвали вскоре против Г. сильное движение в народе, которым не замедлили воспользоваться изгнанные Алкмеониды, и в 510 г. Г. должен был бежать из Афин. Попытка Г. воспользоваться помощью персид. царя Дария Гистаспа и вернуть себе власть кончилась неудачно вследствие поражения персов при Марафоне (490 г.). Г. умер в том же году на о-ве Лемносе.
Гиппий из Элиды греческий софист V в до Р Хр
Гиппий из Элиды, греческий софист V в до Р. Хр., известный, впрочем, более своим красноречием и математическими, астрономическими, грамматическими и археологич. познаниями, чем философскими учениями.