> Категория Энциклопедический словарь Железнова, страница 147
Энциклопедический словарь Железнова, страница 147
Геката (Ехатт)), греч. богиня, по Ге-зиоду дочь титана Персеса и Астерии,
могущественная на небе, земле и море; Г. дает мудрость на народи, собраниях и на суде, счастье и победу на войне, охоте и состязаниях, покровительствует путешественникам и так далее; Г. часто отождествляется с Артемидой, как богиня луны; она покровительствует колдуньям, получающим от нея свою силу, властно посылает на землю души умерших и вместе с ними носится ночью по перекресткам и кладбищам. Наи-болып. почитанием Г. пользовалась в М. Азии, Фракии, Фессалии, Этне. Г. изображалась обыкновенно в виде трех женщин, обращенных спинами друг к другу, с факелами, мечами, змеями и так далее в руках. Вероятно, не греческого происхождения, а заимствована греками из Фракии.
Гекатей (ЕхаДо;), греч. логограф из Милета, предшественник Геродота, жил около 550—476 до Р. X. Принимал деятельное участие в политической жизни мало-азиатских городов, старался удержать их от восстания против персов, а когда это не удалось и греки были разбиты, добился от персидского наместника возвращения городам автономии. Г. много путешествовал в молодости и результаты своих путешествий изложил в 2 книгах Пг- тар£о8ое), которыми много пользовался Геродот. Впрочем, принадлежность этого про-извед. Г-ю признается не всеми. Другое, безспорное произвед. Г.—Гевет)»оу£аи, систематич. изложение греческих преданий и мифологии, в котор. делается первая попытка провести границу между мифом и историч. действительностью.
Гекатотба (греч.), у греков первоначально жертвоприношение из ста быков (отсюда название), впоследствии вообще всякое значительное жертвоприношение. В переносном смысле Г. называется массовое истребление людей во время войны и тому подобное.
Гекзаметр (греч.), шестистопный стих, состоящий из пяти полных дактилей и одного усеченного. Схема:
— в— | — | — ww | — I
I — | —Замена спондеемдактиля в пятой стопе допускаласьлишь в вид исключения. Г. появился у греков и от них во II в до Р. X. был заимствован римлянами. У греков Г. употреблялся в эпосе и идиллии, у римлян также в сатире и стихотворных посланиях. Г. написаны Одиссея и Илиада Гомера, Энеида Вергилия. В соединении с пентаметром Г. составляет элегический размер. Рифмование середины Г. с концом дает леонинский Г. (от имени поэта Лео, жившего в ХП в.). В новое время Г. приобрел право гражданства, особенно в нем. и русск. поэзии.
Геккель, см. Гэккель.
Геккерен, барон, см. Дантес.
Геккер (Hecker), Фридрих, нем. полит. деятель, родился в 1811 г., был адвокатом, в 1842 г. вступил в баденскую палату, где примкнул к оппозиции. В 1847 г., успевший уйти далеко влево в своих политических взгядах, он сложил с себя депутатские полномочия и вместе с Струве выработал радикальную республиканскую программу, принятую на собрании в Оффенбурге (12 сент. 1847 г.). В качестве члена предварительного парламента он внес предложение объявить его постоянным, а когда оно не было принято, Г. во главе своих приверженцев отправился на швейцарскую границу организовать вооруженное восстание. 12 апреля 1848 г. Г. вместе со Струве выпустил воззвание и вторгся во главе отряда в Баден. Но дела его пошли очень плохо. Разбитый, Г. бежал в Швейцарию, где издавал,Volksfreund“. Разногласия со Струве и Гейнценом заставили его удалиться в Америку. Когда во главе Бадена стало революционное правительство, Г. был приглашен в Баден, но, когда он явился в Страсс-бург, революция была уже подавлена, и Г. снова удалился в Америку. Здесь он сделался фермером и принимал позднее деятельное участие в освободительной войне. Ум. в 1881г. Его „Reden u. Vorlesungen“ вышли в 1871 г.
Гекко, или гекконы (Geckotidae), сем. ящериц; небольшия, толстобрюхия ящерицы, в количестве до 200 видов распространенные во всех теплых странах; название свое получили отиздаваемого ими короткого звука „гекъ“; ведут гл. обр. ночной образ жизни, питаются насекомыми, пауками и даже мелкими пресмыкающимися. Особенностями их скелета является обоюдовогнутые позвонки и неполные височные дуги. Зубы приросшие, маленькие, однообразные. Тело покрыто зернистыми или бугорчатыми чешуйками; вместо век глаза покрыты прозрачной колеей, которая отграничена круговой складкой. Пальцы ног снабжены листовидными расширениями кожи, действующими как присоски (что дает Г. возможность лазить по стенам и потолкам); строение пальцев служит важным систематическим признаком. Наиболее обыкновенны: Ascalobates fascicularis, обыкн. Г., желтосерого до черного цвета, одноцветный или с полосками, до 15 см. длины, распространен в средиземноморских странах; Gymnodactylus Da-nilewskii, буросерого цвета с темными поперечными полосами, длиною до 8 см., водится на южном берегу Крыма; Gymn. caspius, песочного цвета, до 12 см. длины, живет в Закавказском крае, и др. М. Н.
Гекла (Hekla), известный вулкан в южной части Исландии, высотой 1.557 м., имеет форму продолговатого хребта, на гребне которого расположено несколько кратеров. Площадь застывшей вокруг Г. лавы—около 400 кв. км. До этих пор зарегистровано 18 извержений Г. (последнее в 1845 г.).
Гексагидробензол, см. гексаметилен.
Гексагональная система, см. кристаллы.
Гексаметилен, гексагидробензол, С6Н12, циклический углеводород, простейший представитель класса гидроароматических соединений, может быть получен гидрогенизацией бензола С6Н6, если пары последнего в смеси с водородом подвергать каталитическому действию тонко раздробленного металлического никкеля (восстановленного из окиси). Г.—прозрачная жидкость, кипящая при 80°, плав. при -j- 6,4°, следов. очень похожая на бензол (смотрите), и не может быть отделена от него дробной перегонкой. Поэтому сначала переводят бензолслабо дымящейся серной или концентрированной азотной кислотой в сульфобензол или нитробензол, которые растворимы в избытке кислоты, тогда как Г. в них нерастворим. При действии хлора (на свету—со взрывом) получаются продукты замещения, например, монохлор.-Г., С6НПС1. Производные Г. могут быть получены и из жирных соединений, чем устанавливается связь между обоими классами органич. соединений. М. П.
Гексаны, С6Ни, предельные углеводороды жирного ряда; теория предсказывает существование пяти изоме-ров, которые и найдены. Г. безцветные жидкости с слабым эфирным запахом; точки кипения их лежат между 46° и 71,5° Ц. Нормальный Г. встречается в американской нефти и переходит из нея в продукты перегонки — газолин и лигроин, являющиеся хорошими растворителями для маслянистых жидкостей. Получается синтетически по общим способам получения предельных углеводородов, например, действием металлического натрия на иодистый пропил, а также электролизом водного раствора уксусной и капроновой кислот.
Гексахорд, гамма из 6 тонов. Система Г., заменившая тетрахорды классической древности и начала средних веков, введена была в употребление в XI веке и продержалась почти до XVIII века. Недостаток ея тот, что она могла довести гамму до октавы только посредством мутации (перемены названия и значения всех тонов Г.). Ю. Э.
Гексаэдр, шестигранник, в минералогии куб.
Гексилены, СЙН12, непредельные углеводороды ряда этилена. Теоретически возможны 13 изомеров, которые, однако, получены не все. Нормальный Г. — жидкость, кипит при 68°, соединяется на холоду с дымящейся соляной кислотой, причем получаются хлорозамещенные предельные углеводороды. Смесь Г. получается при действии спиртового раствора едкого кали на галоидозамещенные углеводороды, полученные из различи, фракций перегнанной нефти хлорированием или бромированием.
Гекели (Huxley), Томас Генри, знаменитый биолог дарвиновской школы, родился в 1825 г. в Илинге, где отец его занимал должность учителя в местной школе. В этой же школе в течение двух с половиною лет обучался Г., проведший, однако, большую часть школьного возраста дома и преимущественно обязанный своим первоначальным образованием самому себе. В 1842 г. Г. поступил в медицинскую школу при госпитале Чэ-ринг-Кросса, где в то время лекции по физиологии читал известный физиолог и окулист Уартон Джонс. В 1845 г. Г. выдержал в лондонском университете первый экзамен на бакалавра медицины, после чего в течение нескольких месяцев занимался лечением бедного класса лондонского населения, а в 1846 г. определился врачом во флот и получил место при Гасларском госпитале, откуда был назначен младшим судовым врачом на военный корвет Rattlesnake, имевший отправиться в дальнее плавание в южные моря. Корвет, под командою капитана Оуэн Стэнли, с натуралистом Мак-Джилливре, вышел из Англии зимою 1846 г. и возвратился только в 1850 г., пройдя, между прочим, опасным путем—внутренним проходом между барьерным рифом и восточным берегом Австралии и Новой Гвинеи. С борта судна Г. прислал в Англию несколько мелких зоологических статей, а спустя около трех лет по отправлении, в Philosophical Transactions Королевского Общества (1849) была напечатана его первая большая работа „ О строении и систематике медузъ“, которая доставила ея автору такую известность, что в 1850 г. он был избран членом названного Общества. В 1853 г. Г. оставил свою службу во флоте, убедившись, что правительство не издает представленных им произведенных во время кругосветного плавания работ. В 1854 г. Г. заместил своего друга Эдварда Форбса в качестве палеонтолога и лектора по естественной истории в Королевской Горной Школе, где оставался до 1885 г. Громкая известность, приобретенная названным учреждением, позднее присоединенным к Королевской Коллегии наук, неразрывно связана с присутствием в ней Г., который, прекратив чтение лекций, продолжал свою деятельность в школе, по просьбе членов комитета учебного совета, в качестве почетного декана, и занимал этот пост до самой смерти. Вместе с тем на нем лежала ответственность за общий ход преподавания биологических наук в школе. Г. был дважды избираем профессором физиологии в Королевском Институте, в первый раз в 1854 г., когда кроме того был приглашен экзаменатором по физиологии и сравнительной анатомии в лондонский университет. В 1858 г. Г. читал от Королевского Общества ряд лекций, в которых изложил свои взгляды на позвоночную теорию черепа. С 1863 по 1869 г. занимал кафедру в Королевской Медицинской школе. В 1862 г., еще сравнительно молодым человеком, Г. был избран президентом биологической секции Британской ассоциации (в Кембридже), а восемь лет спустя президентом ассоциации, заседавшей тогда в Ливерпуле. Из других почетных должностей, занимаемых Г. в разное время, надо упомянуть должность президента в геологическом (1869) и затем этнологическом (1870) обществах, лорда -ректора абердинского университета (с 1872 г.), президента в первом Лондонском Школьном Совете, секретаря в Королевском Обществе и, наконец, президента Королевского Общества (1881—85). Избрание президентом последнего из названных обществ является величайшей честью для ученого в Англии, и Г. удостоился этой чести, хотя всегда подавлял в себе стремление к научной славе. Кроме того, Г. временно (в 1875 и 1879 гг.) занимал место профессора естественной истории в эдинбургском университете, читая вместо Уэвилля Томпсона, участвовавшего в экспедиции корвета Challenger, состоял инспектором в комиссии рыбных промыслов и прочие В 1885 г., по расстроенному здоровью, Г. отка-
Т. Г. Гекели (1825—1895).
По фотографии.
ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ Т-ва „Бр. А. и И. ГРАНАТb и К°.“
аался оть всех занимаемых им должностей и переселился в Ист-бёрн, где и оставался до своей смерти, последовавшей 17 (29) июня 1895 г.
Г. оставил по себе неизгладимый след в истории науки. обладая превосходной научной подготовкой и удивительными способностями, он был не только специалистом-зоологом, подобно большинству, но и физиологом, и сравнительным анатомистом, и палеонтологом. Вместе с тем он был не только ученым, но и учителем. Он всегда считал необходимым отдавать широкой публике те знания, которые приобретал в своей лаборатории, и в этом отношении трудно найти другого ученого, который заслуживал бы стать с ним наряду. Начиная специальными лекциями, читанными им от Королевского Общества, и кончая публичными лекциями и лекциями, читанными рабочим, Г. везде поражает простотой и изяществом изложения, богатством содержания и неумолимой логикой в выводах. Вместе с тем, вступая в полемику с защитниками тех взглядов, которые он считал ненаучными или даже антинаучными, Г. обнаруживал страстность, достойную проповедника. Научное направление Г. характеризуется очень просто: он был дарвинист, и раз убедившись в справедливости Дарвинова учения, он все свои знания и силы употреблял на то, чтобы других убедить в истинности того, что он считал истинным. Найдя в Дарви-новой теории ключ к пониманию явлений организованного мира и его развития, Г. неустанно трудился над группировкою частных явлений в одну общую картину, изображающую изменения органического мира под влиянием закона сохранения лучше приспособленных форм в борьбе за существование. Своими специальными исследованиями Г. дал Дарви-новой теории длинный ряд блестящих сравнительно-анатомических и палеонтологических доказательств, а своими лекциями он сделал ее в Англии всеобщим достоянием. Недаром Королевское Общество присудило ему Дарвинову медаль, которуюдо него имели только Уоллэс и Гукер. Как убежденный дарвинист и глубокий мыслитель, Г. дошел в своих выводах до конца и не остановился перед необходимостью признания происхождения человека от одной из более низко организованных животных форм. Его лекции о месте человека в природе доставили ему величайшую известность и вместе с тем нетерпимых врагов в лагере клерикалов. Со времени их прочтения вылазки против него не прекращались в течение всей его жизни, но он всегда давал им резкий отпор и отвечал суровой отповедью на попытки тех, кого называл „бумажными философами11. Это, конечно, не мешало ему быть превосходным знатоком философии, что, между прочим, доказывается его удивительным трудом, посвященным Юму. Как учитель, Г. отстаивал необходимость такого воспитания, в основу которого положены биологические сведения. Не подлежит сомнению, говорит он, что всякое учение только тогда бывает плодотворно, когда оно объективно. Между тем человеку свойственно относиться пристрастно ко всему, что связано с ним самим. Поэтому прежде всего его надо отучить от мысли о его исключительном положении в ряду других существ и в природе вообще, чего нельзя достигнуть, если вся система образования построена на изучении только человека, его деяний, истории его великих открытий и заблуждений и так далее Дело не в том, чтобы внушать учащемуся веру в человеческие авторитеты, а в том, чтобы внушить ему необходимость сомневаться до тех пор, пока непосредственное изучение природы не научит его верить в то, чему его учат из книг. Нельзя жить и успешно бо- роться с невзгодами жизни, не зная явлений и законов природы, п. ч. такая жизнь может назваться слепой и должна зависеть всецело отт случая. Но для того, чтобы успешно бороться за жизнь, влияние случая должно быть совершенно исключено. Признавая происхождение человека от более низко организованной животной формы, Г. естественно признал для него и подчинение основному закону борьбы за жизнь. Но в грубой форме, общей всему животно-ному царству, Г. признал для человека эту борьбу только на низших стадиях развития. По его мнению, социальный прогресс является средством, ограничивающим на каждом шагу могущество процесса космического, путем противупоставления ему цроцесса этического. То, что было хорошо и полезно с точки зрения индивидуального существования, становится непригодным, когда человек является только членом общества, руководимого известными этическими началами. Поэтому в борьбе за жизнь для членов цивилизованного общества является результатом переживание не просто способнейших, а тех, кто наилучше приспособлен к требованиям этическим.
Кроме длинного ряда специальных работ по сравнительной анатомии, зоологии и палеонтологии и многочисленных популярных лекций, Г. составил учебники по сравнительной анатомии для университетских слушателей, краткий учебник по физиологии и монографию „рака“, как введение в изучение биологии. За исключением сравнительной анатомии беспозвоночных, эти учебники были своевременно переведены также на русский язык, и хотя в настоящее время устарели, тем не менее поражают строгостью и простотою изложения вместе с богатством фактического содержания. Монография же рака является недосягаемым образцом всех подобных монографий и должна быть рекомендована каждому начинающему зоологу как необходимое руководство. Кроме того, на русский язык были переведены многие из лекций Г., из которых наибольшим успехом пользовались озаглавленныя: „Место человека в при-роде“. М. Мензбир.
Гексозы наиболее важная группа глюкоз
Гексозы, наиболее важная группа глюкоз (смотрите), имеют общую формулу С6 Н12 06. К ним относятся: виноградный сахар, галактоза, фруктоза и др.
Гекто-, перед гласи, гект- (отъГрфч. ехатов—сто), в метрич. системе мер и весов обознач. увеличенную в 100 раз единицу, например, гектар, гектограмм, гектолитр, гектометр (смотрите табл, веса и меры, XII).
Гектографные чернила, 1 гр. ме-тилвиолета, 1 гр. алкоголя и 8 гр. воды, или 1 гр. метилвиолфта, 2 гр. нигрозина, 6 гр. алкоголя, 0,5 гр. гуммиарабика и 3 гр. глицерина; краска сначала растворяется в спирте, а потом прибавляется остальное.
Гектограф, прибор, дающий возможность получать значительное количество оттисков какого-нибудь рисунка или письма; представляет простейший множительный аппарат. Он состоит из жестяного или фаянсового ящика, в который наливается копировальная масса, приготовляемая смешением в нагретом состоянии раствора желатина в воде (1 часть желатина на 1 часть воды) с равным объёмом чистого глицерина. По охлаждении жидкость застывает в плотную, упругую массу. Если к ней прилепить лист бумаги с нанесенным на нем рисунком или рукописью, которые пишутся на бумаге густыми гектограф-ными чернилами (смотрите), то на поверхности гектографной массы получается отпечаток, который позволяет получить с него ряд оттисков (до 100 шт.) написанного, помещая на гектограф последовательно один за другим листы белой бумаги. По получении достаточного числа оттисков, с поверхности гектографа смывается написанное мокрой губкой. А. Лидов.
Гектокотиль, см. головоногие.
Гектор, сын троянского царя Приама и Гекубы, муж Андромахи, один из главнейших героев Илиады. Он был главным защитником Трои; от его руки пало несколько лучших воинов из среды греков, в том числе Патрокл. Сам он был убит в поединке Ахиллом.
Гекуба, греч. Гекаба, жена Приама, мать Гектора, Париса, Деифоба. После падения Трои попала в плен и обращена в рабство, дальнейшая ея судьба передается по-разному.
Гела в скандин мифол богиня смерти
Гела, в скандин. мифол. богиня смерти, дочь Локи и великанши Ангур-боды.
Гфла, в древпости греч. город с дорич. госуд. устройством, наюжн. берегу Сицилии (близ нынеш. Терранова), на реке того же имени. В конце YI в до Р. X. Г. достигла господства почти над всей Сицилией; но после того как тиранн Гелон перенес свою резиденцию в Сиракузы, Г. стала падать и в эпоху Страбона представляла одне развалины.
Геласий, имя двух пап: 1) Г. I, был папой от 492 до 496 г., продолжал начатую Феликсом III борьбу с константиноп. патриархом. 2) Г. II (Джиованни Кониуло), в 1118 г. был выбран в папы враждебной имп. Генриху V партией. Спасаясь от войск императора, он удалился в Гаэту, отлучив здесь от церкви императора и его ставленника, анти-гиапу Григория VIII, бежал затем во Францию, где и умер в 1119 г.
Гелгуд польск генерал род в 179о г
Гелгуд, польск. генерал, родился в 1790 г., в 1812 участвовал в войсках Наполеона, при реорганизации польск. армии назначен начальником бригады. В 1830 г. Г. стал на сторону повстанцев и получил приказание соединиться с отрядами Хлаповского и Дембинского. Это ему удалось, но в дальнейшем Г. проявил нерешительность и дал возможность русским укрепить Вильну, благодаря чему его нападение на город кончилось неудачно. Неудачно кончилась и его попытка овладеть Шавлями. Г. был отрешен от командования и вскоре был убит поручиком Скульским, подозревавш. его в измене (1831).
Геленджик, село-курорт Черно-морск. губ. на кавказск. побережьи Черного моря, в 38 в по шоссе к ю. от Новороссийска, сообщение дилижансом, автомобил. и пароходами. Г. располож. в холмистой местности у берега Гского зал., среди многочисл. виноградников; свирепствующие здесь иногда норд-осты мешают разведению садов. Среди, годов. темп. +14; хорошия морские купанья; близ Г. расположена изв. толстовская колония Криница.
Гелнкониды, см. бабочки, IV, 394 и табл. 13.
Геликон (теперь Палэо-Вуни), гора в Беотии, близ Коринфского зал.,
1749 м. высоты, на вершине ея находилась роща, котор., как и вся гора, была посвящена Аполлону и музам.
Геликоптер (греч.), см. воздухоплавание, X, 695.
Гелииер, посл. король вандалов. В 530 г. отнял престол у короля Хильдериха, что послужило Юстиниану поводом для объявления ему войны. В 534 г. Велизарий разбил его войска и взял его самого в плен. Африканские владения вандалов были присоединены к Византии, а Г. получил богатия поместья в Галатии, где и умер (смотрите вандалы, VII, 567).
Гелический 1) восход (ortus helia-cus) звезды—у древн. астрономов первый наблюдаемый восход звезды, после того как солнце в своем годичном движении среди звезд отойдет от нея настолько, что можно простым глазом видеть ея восход в лучах утренней зари. 2) Г. заход (occasus h.) звезды—последний еще видимый закат звезды в лучах вечерней зари. В древности Г-ие восходы и закаты ярких звезд тщательно наблюдались, т. к. по ним легче, чем как.-либо другим способом, судить о перемещении солнца по созвездиям зодиака и приблизительно о смене времен года (приблизительно потому, что времена года {см.) обусловливаются перемещением солнца относительно экватора, а не относительно звезд); особенное значение имел в Египте Г-ий восход Сириуса, т. к. он предвещал предстоящее разлитие Нила. Греки и римляне также наблюдали Г-ие восходы и закаты и руководствовались ими при полевых работах. С. Бл.
Гелианд (Heliand—„Спаситель“), древне-саксонская поэма IX ст. неизвестного автора, содержит до 6.000 стихов и посвящена пересказу жизни Спасителя. У автора крупный поэтический талант; он не рабски следовал за обрабатываемым текстом, а вводил изменения, соответствующия духу его времени. Спаситель и апостолы изображены как король и его лорды; нагорная проповедь превратилась в совещание короля с дружиной и тому подобное. Лучшее изд. Sievers’a (1877) с тщательным анализом всейпоэмы; новейшее и более удобное Неупе (З-е изд., 1903 г.).
Гелиасты, члены гелиэи (смотрите).
Гелий, Не=4, газ, элемент принадлежащий к нулевой группе периодической системы элементов Д. И. Менделеева, т. е. к группе так называемых „благородных газов (сюда относятся гелий, неон, аргон, ксенон и криптон). Все эти газы характеризуются тем, что до этих пор не удалось получить их соединений с каким-либо другим элементом. Частицы их состоят из одного атома (тогда как частицы водорода, кислорода, азота, галоидов состоят из 2-х атомов). Из всех газов гелий наиболее упорно сопротивлялся попыткам сгущения, и только в 1908 году Каммерлинг-Оннесу удалось сгустить гелий при охлаждении с помощью жидкого водорода и последовательном расширении до—268,7° Ц. (или 4,3° по абсолютной шкале). Жидкий гелий безцветен. Удельный вес его по отношению к воде 0,154. Удельный вес газообразного гелия по отношению к водороду равен 1,97. 1 литр гелия при 0° Ц. и атмосферном давлении весит 0,18 гр.
Гелий был открыт сперва на солнце
Гелий был открыт сперва на солнце, а именно в 1868 г. Локиер на основании спектральных исследований пришел к заключению, что на солнце находится элемент, спектральные линии которого не наблюдаются в спектрах других элементов, входящих в состав земли, и назвал этот элемент гелием, а в 1895 г. Ремси, после открытия аргона, исследуя газы, выделяющияся при обработке минерала клевеита, нашел среди них гелий. Он находится также в минералах: эвксените, моноиците, фергузоните и др. Он был найден в газах некоторых минеральных источников (например, в Котере, в Испании). В атмосфере он находится в очень незначительных количествах (смотрите атмосфера, IV, 239/42).
Изследования над радием и радиоактивными телами (слО показали следующую связь гелия с радиоактивными телами: а-частицы, выбрасываемия при распаде атомов радия, заряженные положительным электричеством, теряя свой заряд, переходят в атомы Г. И. Каблуков.
Гелиогабал, или Элагабал, римский император, правивший в 218— 222 г., назывался первоначально Барий Авит; он приходился близким родственником имп. Каракалле. Вместе со своей семьей он жил некоторое время в Эмезе, в Сирии, где сделался главным жрецом солнечного бога Эл-Габала. Возведенный на престол солдатами, под именем Марка Аврелия Антонина, всего 14 л. от роду, Г. прославил свое царствование безумной расточительностью, необузданным развратом и восточным деспотизмом. Между прочим, он нанес сильный удар официальной римской религии введением сирийского культа солнечного бога. В 222 г. Г. был убит преторьянцами.
Гелиогравюра, см. фото-механическая репродукция.
Гелиограф, метеорологический прибор, служащий для автоматического записывания времени, продолжительности и отчасти интенсивности сияния солнца. Такие инструменты основаны на двух принципах: действии тепловых лучей и действии химических. Инструменты первого типа изобретены Кембелем и улучшены Стоксом. Стеклянный шар на вертикальной подставке собирает лучи солнца в одной точке и,так. обр.,прожигает бумажную ленту, вложенную в искривленную по поверхности цилиндра металлическую полоску. Лента разграфлена линиями, означающими часы времени. Положение и длина проясженной полосы на ленте показывают время и продолжительность солнечного сияния, а по ширине полосы можно составить себе грубое представление о количестве тепловой энергии. В России первый Г. был установлен в обсерватории в Павловске (С.-Петерб. губ.) в 1880 г., и до 1892 г. это был единственный пункт в России, где производились такого рода наблюдения, но, когда стали входить в употребление более доступные по цене фотографические Г., изобретенные Маурером, Иорданом, Тимирязевым, Величко и др., тогда число станций с Г. быстро увеличилось, и в настоящее время их более 200.—
В фотографических Г. внутри коробки или цилиндра помещается циа-ноферная фотографическая бумага, а в стенке коробки или цилиндра имеются узкие щели на разных высотах для солнечных лучей. При суточном вращении земли лучи солнца попеременно будут проходить через щели и оставлять след на бумаге. Под влиянием солнечных лучей берлинская лазурь цианоферной бумаги делается нерастворимою, и после промывки водою остается полоска, дающая возможность определить время и продолжительность солнечного сияния. Г. с часовым механизмом и щелями разных размеров дают возможность определить и напряжение солнечной энергии. Утром и вечером, когда солнце вблизи горизонта, Г. того и другого типа дают различные результаты, потому что тепловые и химические лучи солнца поглощаются в атмосфере неодинаково и, кроме того, в фотографических Г. имеет большое значение качество светочувствительной бумаги. Запись сияния солнца на приборах того и другого рода начинается несколько времени после восхода и прекращается за некоторое время до заката солнца.
Г. называется также аппарат для отбрасывания изображения солнца, света вольтовой дуги или друммондова света на большия расстояния, играющий роль светового телеграфа, причем сочетания бликов различной продолжительности дают азбуку, подобную азбуке в телеграфе Морзе. Э. Лейст.
Гелиодор, греческий писатель второй половины III века по Р. X., родом из Эмезы в Сирии. Ему принадлежит эротический роман „Aethi-ориса“, рассказывающий о приключениях фессалийца Феагена и эфиопской царевны Хариклеи и послуживший образцом для большинства позднейших произведений того же рода; перевед. почти на все европ. яз.; см. Uolide, „Der griechische Roman“ (1900).
Гелиоиетр, астрономическ. инструмент, предназначавшийся, как показывает название, для измерения диаметра солнца, но в последнее время применяемый также (и даже преимущественно) вообще для измеренияугловых расстояний между близлежащими светилами; он состоит из объектива, разрезанного пополам; обе половины могут перемещаться вдоль линии разреза, и их взаимное раз-движение точно измеряется по приделанным к ним масштабам; в силу такого раздвижения изображения двух светил, образующияся особо от каждой половины объектива, также взаимно перемещаются, и изображение, получающееся от одной половины, может быть совмещено с изобр., получ. от другой. Соответствующее совпадению изображений раз-движение обеих половин объектива, в связи с фокусным расстоянием его, дает величину углового расстояния между обоими светилами. Г. изобретен Бугером, усовершенствован Фраунгофером, а в настоящее время Г. делает Репсольд. С. Бл.
Гелиополис, город в Сирии, см. Баалбек.
Гелиополис (Heliopolis), древн. город в Нижн. Египте, теперь развалины (и извести, обелиск) в 10 км. к сев.-вост. от Каира; славился храмом, посвященн. богу солнца (Ра), и ученой корпорацией жрецов, к котор. приезжал (по преданию) учиться Платон и другие греческие философы. При Страбоне Г. был уже в полн. упадке.
Гелиоскоп, или гелгоскопический окуляр, окуляр для наблюдений солнца; в нем слишком яркий свет солнца ослабляется посредством отражения от двух систем пластинок из черного стекла вследствие происходящей при этом поляризации (каждая система действует при этом на свет подобно турмалиновой пластинке, и при поворачивании одной системы относительно другой свет можно ослабить). С. Бл.
Гелиостат, прибор, состоящий из зеркала, движущагося таким образом, что солнечные лучи, несмотря на суточное движение солнца, отражаются от него по одному (любому) направлению; из законов отражения света (смотрите септ) следует, что для этого зеркало должно двигаться так, чтобы перпендикуляр к его плоскости в каждый момент делил пополам угол между направлением от зертретье сословие, не доверяя двум высшим. Что касается текущих дел, то все три сословия были сплошь ка-толически-настроенными, и о принципиальной терпимости к гугенотам не могло быть и речи,—но, под влиянием финансовых соображений, Штаты высказались за мир, за прекращение междоусобной войны, кипевшей тогда во франции. Что касается субсидий, то с просьбою о них король Генрих III обратился к каждому сословию в отдельности: от духовенства он потребовал 12.000.000 ливров, от дворянства 2.000.000, от третьяго сословия—особый налог (взамен всех до той поры существовавших), который должен был дать казне около 15.000.000 ливров. От всех трех сословий последовал отказ с незначительными оговорками и уступками, имевшими целью позолотить пилюлю. 9 февраля (1577 г.) все три сословия вручили королю каждое по своему cahier, в котором изложены были жалобы и пожелания. Обыкновенно, совершивши это дело, Штаты расходились, но на этот раз они хотели было оставить делегацию, которая бы озаботилась надлежащим дальнейшим направлением и разрешением поданных жалоб и предъявленных пожеланий. Но эта попытка не увенчалась успехом. 5 марта 1577 г. сессия окончилась. Эти Штаты в Блуа остались памятны как упорным своим сопротивлением королю в его просьбах о субсидиях, так и большим влиянием на временное прекращение междоусобной войны. Но, не взирая на исключительно благоприятные обстоятельства (полное безсилие Генриха III), они оказались не в состоянии обеспечить за представительством хоть малую долю формально - признанной власти. Через 12 лет, в разгар могущества Лиги, когда Генрих Гиз повелевал народом, а Генрих III лишь считался королем, были снова созваны в Блуа Г. Ш.. Генрих III искал у них помощи, совета, защиты (хотя прекрасно знал, что почти ровно ничего не сделано из того, о чем просили предыдущие Штаты). Сессия открылась 2 октября 1588 г. в Блуа. Штаты оказалисьвсецело на стороне католической Лиги и заставили короля пойти на некоторые уступки (в смысле упорядочения и некоторого облегчения произвольно наложенного королем в последние годы налогового бремени). Они заставили его примкнуть к Лиге и (в заседаниях 24 октября) все три сословия приняли одинаковую формулу: просить короля объявить, что он не желает издавать основные законы своего государства иначе как по совету своих Штатов. Король Генрих III, видя в Г. Ш. врага своего и союзника герцога Гиза, решил их разогнать вооруженною силою, что и было исполнено 23 декабря (того же 1588 г.), одновременно с убийством герцога Гиза (по приказу короля). Любопытно, что депутаты Г. Ш., несмотря на вторжение солдат в зал заседаний 23 дек.,—продолжали еще приходить во дворец несколько дней, и король еще входил с нимн в официальные сношения. Только 17 января (1589 г.) сессия окончилась формально. Спустя семь месяцев Генрих III пал от руки Клемана. В последующую за убийством короля эпоху междуцарствия и междоусобной войны вождь Лиги Майенн собрал Г. Ш. в Париже, 20 дек. 1592 г. Это собрание просуществовало около года (заседания прекратились уже в августе 1593 г., но формально сессия закрылась лишь в декабре 1593 г.). Эти Г. Ш. должны были решить вопрос о выборе короля; они решительно отвергли испанскую кандидатуру, но, вместе с тем, не остановили своего выбора и на Генрихе IV. Они прекратили свое существование, никем не замеченные: воцарение Генриха IV было предрешено обстоятельствами, в которых Г. Ш. никакой роли не сыграли.
Генрих IV вскоре после восшествия на престол созвал
Генрих IV вскоре после восшествия на престол созвал (в Руане, 4 ноября 1596 г.) собрание не Г. Ш., а приглашенных королевскою властью нотаблей (9 человек от духовенства, 19 от дворянства, 52 от третьяго сословия). Эти нотабли ввели косвенное обложение всех товаров („панкарту“—натог в 1 су с ливра) и провели еще несколько финансовых мер, которыя, впрочем, были скоро отменены. Заседания нотаблей окончились 29 января
1596 г. (Любопытно, что эти приглашенные нотабли оказались довольно подозрительно настроенными и предложили было устройство особой выборной ими же комиссии—„conseil de raison“,—которая бы собирала и распределяла на государственные нужды 15 миллионов ливров из числа всех поступающих в казну доходов. Конечно, это предложение ничем не окончилось).
Наконец, в последний раз, перед 1789 г., Г. Ш. были созваны на 25 августа 1614 г., в малолетство Людовика XIII, матерью его и правительницей франции Марией Медичи. Она была вынуждена к этому публично высказанным требованием принца Кондэ, который указывал в особом манифестенарасхищение казны фаворитами, безобразное ведение государственных дел и так далее Сессия открылась лишь 20 октября (1614 г.). Депутатов было избрано 464 (140 от духовенства, 132 от дворянства, 192 от третьяго сословия). Эти Г. Ш. отличаются обостренною враждебностью между сословиями, особенно между дворянством и третьим сословием. Даже в недрах третьяго сословия кипела борьба между партиею, требовавшей сокращения пенсий и др. непроизводительных расходов, и группою лиц, так или иначе заинтересованных в сохранении злоупотреблений. Избиение одного депутата третьяго сословия депутатом от дворянства (Бонневалем) возбудило бурю среди Г. Ш. и еще более обострило отношения. 24 марта 1615 г. сессия окончилась. Правительство ограничилось обещанием уничтожить пенсии, продажу должностей и улучшения в судопроизводстве. Депутаты 3-го сословия не скрывали глубокого разочарования по поводу ничтожных результатов всех своих усилий. Правда, с 24 ноября 1617 г. до 29 января 1618 г. в Париже заседали приглашенные нотабли, которые должны были помочь королевскому совету выработать ряд ордонансов на основании выраженных Г. Ш. 1614 — 1615 гг. пожеланий,—но и из этих совещаний мало что вышло. Собрание нотаблей, созванное Ришелье и заседавшее с 2 декабря 1626 г. до 24 февраля 1627 г., имело целью больше посодействовать всемогущему кардиналу в его внутренней борьбе со знатью, чем ускорить, хоть сколько-нибудь, исполнение желаний последних Г. ИП. Главные пожелания третьяго сословия остались неисполненными: мен-мортабли и сервы не были освобождены, изъятия из налогового обложения не были ни уничтожены, ни даже сколько-нибудь заметно сокращены, никакие шаги к уравнению сословий в правах не были предприняты. Государственная концепция Ришелье, сводившаяся к полному утверждению абсолютной власти на основе уничтожения политических, но отнюдь не социальных прав и претензий дворянства,—совершенно не мирилась с подобными реформами. Г. Ш. суждено было вновь, собраться лишь спустя 175 лет, 5 мая 1789 г. Г. Ш., избранные в 1789 г., отличались от всех предшествовавших и удвоением числа депутатов третьяго сословия, сравнительно с числом дворян и духовных лиц, и многочисленностью своею. Они, собственно, как собрались 5 мая, так и не начинали действовать вплоть де 17 июня, когда третье сословие, не желавшее заседать и даже проверять свои полномочия отдельно от двух других и потерявшее почти иВг месяца в бесплодных ожиданиях, объявило себя Национальным Собранием. Таким образом, первым актом сессии Г. Ш. 1789 года было уничтожение и этого установления, и самого его названия. Но история Г. HI. 1789 г. теснейшим образом уже входит в историю революции и может быть рассмотрена лишь в связи с историей революционных событий.
Вопрос о том, как происходили выборы на Г. HL, не может считаться вполне точно выясненным. ВъXIV столетии дворяне являлись лично, по призыву короля. Призывались лишь лица не ниже барона и графа, который был „первым сеньеромъ“ данного бальяжа. Тот призванный, который не мог или не хотел явиться, имел право прислать заместителя. От духовенства—прелаты являлись лично или присылали заместителей, а капитулы или аббатства делегировали каждое подепутату. Наконец, от третьяго сословия выборы происходили неодно-бразно. Иногда король просто приглашал от городов их представителей—мэра или консула; но гораздо чаще приходилось производить специальные выборы. В городах, подчиненных непосредственно центральной власти, иногда такого специального „депутата“ назначал своим единоличным распоряжением местный прево, иногда его выбирало население. От городов „коммунальныхъ“, имевших в той или иной степени право самоуправления, депутаты посылались по выбору от муниципалитета, который для выборов приглашал еще именитых граждан,—а иногда муниципалитет приглашал к выборам и всех горожан. Но какой способ избрания практиковался чащее Что понимать под „всеми“ горожанами и кто отделял именитых граждан от прочихъе—на все эти вопросы ответа дат нельзя. В конце XV столетия порядок избрания депутатов на Г. Ш. меняется. Королевским указом, созывавшим Г. Ш. 1483 г., было приказано всем трем сословиям собираться вместе в каждом сенешальстве и избрать от каждого сенешальства сообща трех депутатов,—одного дворянина, одного духовного и одного третьяго сословия. Но на ряду с этим, хотя и значительно реже, удерживаются и индивидуальные приглашения на Г. Ш. тех или иных прелатов со стороны короля. Со второй половины XVI века устанавливается, наконец, новый порядок: жители каждой деревни выбирали одного или двух делегатов, которые отправлялись к назначенному дню в соседний город, на собрание других подобных же делегатов; кроме этих деревенских делегатов, на этом собрании присутствовали также выбранные представители данного города и муниципальные выборные власти (мэр, синдик, эшевены). У всех делегатов с собою были cahier, наказы, где излагались местные жалобы и пожелания. Эти cahiers поручались особой комиссии, которая редактировала на их основании один общий cahier от всего данного округа. Этот cahier выслушивался собранием деле
Гатов, и собрание выбирало из своей среды депутацию, которая и отправлялась затем в собрание бальяжа, в главный город всей местности. Здесь устраивалось одно общее собрание бальяжа, где кроме всех депутаций (о которых только что была речь) присутствовали еще духовные лица и дворяне (прелаты лично за себя, дворяне так же, капитулы и аббатства через представителей). Все три сословия сначала отдельно вырабатывали по одному общему наказу от каждого сословия, затем все три сословия собирались вместе и выбирали депутатов от всего бальяжа (иногда 2, иногда 3, иногда больше). Выбранные и считались членами Г. Ш. Таков был общий порядок в указ. эпоху, но, конечно, были очень многочисленные и существенные исключения: ничего похожого на постоянный и однообразный избирательный закон не существовало. Самое трудное и едва ли разрешимое дело—в точности установить,— было ли и в какой именно мере ограничено избирательное право, как пассивное, так и активное. Произвол, путаница, небрежность в формулировке, неясности—все это было в высочайшей степени присуще всей выборной процедуре, предшествовавшей созыву Г. ПИ. и всем (очень скудным) документам, которые к этому предмету относятся.
Причина постоянной слабости и политического ничтожества Г. Ш. заключается в том, что третье сословие не могло не видеть в дворянстве, т. е. в своих товарищах по собранию, главных врагов в целом ряде вопросов, а в королевской прерогативе—дружественную силу, союз с которой необходим для установления в стране спокойствия, порядка и обуздания знати. Бывали изредка слабия поползновения со стороны Г. Ш. ограничить королевскую власть, но все шло прахом, едва только ставилась задача о том, в чью пользу пойдет это ограничение. Король был также олицетворением единства государственной территории, знать—представительницей феодального партикуляризма, раздробленности страны, — и это также не могло способствоватьмирному сожительству между сословиями и их дружной борьбе против абсолютизма. Пока речь шла об облегчении налогового бремени, об упорядочении дела правосудия, о создании путей сообщения и так далее, сословия были согласны между собою,—но для выработки конституционных гарантий этого согласия не хватило.
Каковы в точности были права Г. HLе Королевская власть была абсолютною и при Филиппе Красивом, и при его преемниках. Когда мы говорим, что король „проситъ“ у Г. Ш. субсидий и новых налогов, то это надо понимать так, что он считает в данный момент, в виду данных условий морально-необходимою санкцию народного представительства. Дают Г. Ш. эту санкцию—он ей пользуется; не дают—непоправимого зла не происходит: король взимает нужные ему деньги всеми мерами, какие у него есть в распоряжении. Но были и такие времена, как мы видели, когда Г. Ш. нужны были центральной власти в качестве необходимой опоры в общенациональной борьбе против внешнего врага. Проходили эти времена,—и Г. III. впадали в прежнее безсилие.
Г. Ш. вырабатывали к концу сессии caliier жалоб, кот. и вручали королю. Это была сводка тех cahiers, с которыми депутаты приехали на заседания Г. Ш. из своих бальяжей. Уже после того, как они вручали свои наказы и разъезжались, королевский совет— иногда даже в усиленном приглашенными нотаблями составе—разсматривал cahiers и на их основании вырабатывал ордонанс, который иногда давал частичное удовлетворение жалобам и пожеланиям. Изредка случавшиеся попытки Г. Ш. оставить комиссию, которая бы после их отъезда следила за приведением в исполнение пожеланий, оказывались совершенно безрезультатными. Что касается процедуры заседаний, то документы сохранили больше известий о торжественных открытиях и последних заседаниях сессий, где все сословия собирались в одном зале в присутствии короля,—чем об обычных заседаниях каждого из сословий в отдель-
I ности (ибо заседания сословий были сепаратные).—В XVIII столетии так мало знали, так плохо уже помнили о Г. Ш., что в 1788 г. и правительство, и общество с трудом наводили справки и собирали известия об этом учреждении, о его процедуре и функциях (когда уже определился в недалеком будущем новый созыв).
Л и т е р а т у р а: G. Picot, „Histoire des Etats-Generaux“ (5 т., 2 изд. 1888); Hervien, „Recherches sur les premiers Etats Generaux“ (1879); N. Valois, „Le gouvernement reprdsentatif en Prance au XIY siecle“ (Rev. des quest, hist., 1885); A. Desjardins, „Etats-Generaux“; В. M. Устинов, „Идея народного представительства“ (1912). Издание текстов и протоколов, относ. к Г. Ш., ведется (с 1874 г.) под наблюдением Comite des travaux historiques—франц. Мин. Hap. Просв. Е. Тарле.
Генеральный консул, см. дипломатическое представительство.
Генеральный писарь заведывал ген
Генеральный писарь заведывал ген. войск. канцелярией и был важнейшим при гетмане лицом, так как через него шли все дела к гетману. Ломиковский в своем „Словаре малорусской старины“ сравнивает его, поэтому, с канцлером.
Генеральный подскарбий был как бы государственным казначеем в Гетманщине и ведал приходы и расходы
Генеральный подскарбий был как бы государственным казначеем в Гетманщине и ведал приходы и расходы. Должность эта впервые была учреждена при гетмане Брюховецком, когда подскарбием был сделан Роман Ракушка. Со смертью Брюховецкого должность Г. п. была уничтожена и возобновлена только в 1728 г. Н. В.
Генеральный совет, см. франция—местное самоуправление.
Генеральный суд, высший суд в Гетманщине, состоявший при гетмане. Время возникновения его неизвестно. Нужно думать, что возник он у казаков еще при польском правительстве. Неизвестна также организация его в XVII в Генеральных судей было всегда два. Отсюда и часто употреблявшееся в ХВП и XVIII в выражение генеральные суды. При суде состоял писарь судов генеральных. Повидимому, Г. с. бывал большей частью единоличным. Каждыйсудья разбирал дела самостоятельно и отдельно. Но иногда на суде, по распоряжению гетмана, присутствовали и другие старшины. Бывали случаи, что гетман сам постановлял по делам решения, независимо от Г. с. Компетенция Г. с. была крайне неопределенная. Ему обыкновенно были подсудны генеральная и полковая старшина, бунчуковые и войсковые товарищи, а также все те лица, которых гетман брал в свою „протекцию и оборону“. Но от усмотрения гетмана зависело поручить Г. с. любое дело. В XVII в генеральный суд редко действовал. в качестве апелляционной инстанции. Большая часть дел в нем и начиналась. Перемены в Г.
с. начались со времени учреждения в 1722 году первой малороссийской коллегии. Коллегии предоставлено было право принимать жалобы на решения Г. с. и других учреждений и судов и постановлять по ним решения. По решительным пунктам 1728 г., данным гетману Апостолу, Г. с. был коренным образом преобразован. Гетман назван президентом Г. с. Суд получил коллегиальное устройство. Он состоял теперь из 6 членов,трех великорусского и трех украинского происхождения, и являлся апелляционной инстанцией для судов полковых. На решения Г. с. допускались жалобы сначала в коллегию иностранных дел, а с 1734 г. в канцелярию правления гетманского уряда, на эту же последнюю в Правительствующий сенат. С избранием в гетманы графа К. Г. Разумовского участие в Г. с. великороссийских членов с 1750 г. прекратилось. Суд состоял теперь из трех генеральных старшин. Наконец, Г. с. был сведен к двум генеральным судьям. Апелляционные жалобы на Г. с. приносились гетману. Так продолжалось до 16 ноября 1760 г., когда Разумовский произвел новую реформу Г. с. В состав его, кроме двух генеральных судей, вошли десять других членов, ежегодно избираемых полковой старшиной и владельцами имений по одному от каждого полка. С уничтожением гетманства и с учреждением в 1764 г. малороссийской коллегии, Г. судсделался как бы особым департаментом ея и находился под надзором ея прокурора. Апелляции на решения суда шли в коллегию, а на решения коллегии въСенат. В 1767 г. тогдашний малороссийский генерал-губернатор гр. П. А. Румянцев уничтожил выборных от полков членов Г. с. и заменил их четырьмя непременными членами. С введением в 1781 г. в Гетманщине общерусских учреждений вместо Г. с. в каждой губернии было учреждено по одному верхнему земскому суду, губернскому магистрату и верхней расправе. Указом Павла I 30 ноября 1796 г. эти учреждения были закрыты, и для всей территории Гетманщины был восстановлен Г. с., разделенный на два департамента, уголовный и гражданский. С разделением в 1802 году территории Гетманщины на две губернии—Черниговскую и Полтавскую—в каждой из них был учрежден отдельный Г. с. с двумя департаментами, уголовным и гражданским. В каждом департаменте заседал генеральный судья, избираемый дворянством и утверждаемый сенатом; Г.
с. служил апелляционной инстанцией для поветовых судов, городовых магистратов и ратуш. 6 декабря 1831 г. Г. с. были переименованы в уголовные и гражданские палаты. См. Д. П. Шимер, „Очерки из истории и юридического быта Малороссии. Суды земские, городские и подкоморские в ХВПИ в.“ (1895); А. М. Лазаревский, „Замечания на историч. монографию Д. П. Миллера о малорусском дворянстве и статутных судахъ“ (1898); Ша-фонский, „Черниговского наместничества топографическое описание“ (1851); В. Я Ломиковский, „Словарь малорусской старины“. Прилож. к Киев. Ст. 1894. № 7—8.; „Записка генер. судьи Акима Сулимы“, Киев. Ст. 1884. ИМ 1; проф. -1/. Ф. Владимирский - Буданов, „Акты управления Малороссией) гр. П. А. Румянцева“. „Чтения в Общ. Нестора Лет.“ кн. Y (1891); П. II. Василенко, „Материалы для истории эконом., юрид. и обществ. быта Старой Малороссии“. Вып. 2-й. Экстракт из указов, инструкций и учреждений (1902).
Н. Василенко.
Генеральный штаб. По мере увеличения армий культурных государств, доведения их до современного положения „вооруженного народа“, которое влечет за собой крайне сложную общую организацию армии и техническую специализацию отдельных частей войск и их начальников, все более ощущается необходимость в таком органе управления армией, который, не исполняя определенных боевых задач, служил бы спайкой между отдельными частями войск и посредником между высшими органами управления и безконечным рядом низших, являющихся исполнителями директив первых. Таким органом в современных армиях является Г. ш. В виду сложности требований, предъявляемых в настоящее время к корпусу Г. ш., он во всех европейских армиях пополняется офицерами, прошедшими специальный курс высшого военного образования. Возникновение у нас более или менее правильной постановки Г. ш., научной подготовки для службы в нем совпадает с вступлением на престол Имп. Александра I. В заведывание свитой В. В. по квартир-мейстерской части вступил тогда бывший инженер голландской службы Сухтелен, человек образованный и энергичный. Были учреждены в Петербурге и в Москве школы колонновожатых, в которых строевые офицеры и молодые люди, не служившие в войсках, проходили подготовительный курс для поступления в квартирмейстерскую часть. В виду многосложности обязанностей, малочисленности состава и того обстоятельства, что часто она пополнялась молодыми людьми, не прошедшими совсем строевой службы и чуждыми армии, квартирмейстерская часть, будучи в пределах возможного правильно поставлена Сухтеленом, не сыграла серьезной роли в эпоху, предшествующую отечественной войне. С вступлением в заведывание квартир-мейстерской частью кн. П. М. Волконского, который был после Тильзита командирован во Францию для изучения организации Г. ш. Наполеоновской армии,
ту организацию, которая в существенных частях сохраняется нашим Г. ш. и до настоящого времени и в основных принципах весьма схожа с организацией его в друг. европейских государствах. Согласно существующим в России законоположениям (кн. V, С. В. П. 1869 г.), корпус офицеров Г. ш. состоит из офицеров, получивших высшее образование, и предназначается для выполнения специальных обязанностей, которые заключаются: 1) в составлении дислокаций, маршрутов и диспозиций для боя и для движения, 2) в производстве военных обозрений, съемок и рекогносцировок, 3) в вождении колонн на театре войны вообще и на поле сражения в особенности, 4) в избрании совместно с военными инженерами позиций и пунктов для крепостей и укреплений, 5) в выполнении военно-статистическ., военно-исторических и военно-административных работ. Корпус офицеров Г. ш. в общем составе находится в заведывании нач. Г. ш. Наиболее ответственные должности в последнем заняты офицерами Г. ш. Затем в управлениях военных округов, корпусов и дивизий начальниками штабов, завед. отделами последних и строевыми адъютантами состоят офицеры Ген. ш. Офицеры, состоящие в войсковых управлениях, находятся в подчинении строевым начальникам этих управлений, руководствуясь в то же время по своей специальной службе инструкциями начальника Главного штаба. Таким положением вещей достигается то, что Г. ш. не представляет из себя замкнутой уединенной величины, а находится в постоянном общении с строевой частью армии. Для большого сближения с строе.м установлено правило, по которому оф. Г. ш. откомандировываются в строй, чтобы в течение года прокомандовать ротой или эскадроном и 4 месяца батальоном. Комплектуется корпус Г. ш. как в России, так и в европ. государствах офицерами, прошедшими предварительный стаж в строю (у нас не меньше 3-х лет) и получившими высшее военное образованиекварт. часть получила | в специальных академиях (в Рос-
6из
Г. I., четвертый сын Вильгельма Завоевателя, прозванный за свою ученость „прекрасным студентомъ“ (Beau-clerk), родился в 1068 г., вступил на престол в 1100 г. Ум. в 1135 г. См. Великобритания (VIII, 285/7).
Г. II (Плантагенет), родился в 1133 г., был сыном графа Анжуйского Год-фруа Плантагенета и Матильды, дочери Генриха I. Последний, потерявши сына, назначил Г. своим наследником, но престол успел захватить Стефан Блуаский. Г., получивший от отца Анжу и Турен, от матери Нормандию, по браку с Элеонорой—Пуату, Гиень, Лимузен, Гасконь и Перигор, сделавшись господином третьей части франции, вступил в борьбу со Стефаном, который должен был признать его своим наследником. После смерти Стефана (1154) Г. вступил на англ, престол. Он умер в 1189 г. См. Великобритания (VIII, 289/96). О нем Green (1888).
Г. III, сын Иоанна Безземельного, родился в 1207 г., умер в 1272 г., см. Великобритания (VIII, 307/10).
Г. IV, Болингброк, первый король из Ланкастерского дома, родился в 1367 г. Он был сыном Джона Гонта, герцога Ланкастерского, и внуком Эдуарда III. Изгнанный из Англии Ричардом II, он провел год во франции, и когда после смерти отца Ричард отнял у него его владения, он высадился в Англию, победил и взял в плен короля и заставил его отказаться от престола в свою пользу (1399). Ум. в 1413 г. См. Великобритания (VIII, 331/36). О нем Wylie (4 т. 1884—98).
Г. V, сын предыдущого, родился в 1387 г., молодость его, воспетая
Шекспиром, прошла, повидимому, не так бурно, как гласит легенда. Вступив на престол (1413), он обнаружил крупные таланты полководца и правителя. Ум. в 1422 г. См. Великобритания (VIII, 336/37). О нем Church (1889), Ringsford (1901).
Г. VI, сын предыдущого, родился в 1421 г., с 1422 по 1461 г. на престоле, в 1471 г. умер в Тоуэре. См. Великобритания (VIII, 338/43).
Г. VII, Тюдор, род.в 1457 г. Отцом его был граф Ричмонд, сын Оуэна
Тюдора и Катерины, вдовы короля Генриха V и дочериКарла VI французского. По матери он происходил от Джона Гонта (смотрите Алая и Белая Роза, II, 69). Отец его умер до его рождения. Детство и юность провел он в Бретани, и когда жестокости Ричарда ПИ вооружили против него всех, Г. сделался кандидатом на трон, на котором сходилась вся Англия. Обручение с Елизаветой, дочерью Эдуарда IV, еще укрепило его шансы, и когда он в авг. 1485 г. высадился в Англии и разбил при Босуорте Ричарда, павшего в битве, против его вступления на престол не раздалось ни одного голоса. Г. умер в 1509 г. См. Великобритания (VIII, 344/45 и 488/91). О нем J. Gairdner (1889).
Г. VIII, младш. сын предыдущого, родился в 1491 г., на престоле с 1509. Даровитый, образованный, опытный во всех воинских упражнениях, Г. отличался чувственностью и импульсивностью, которые часто влияли на направление его политики. С годами он становился все более и более жестоким. Он был женат шесть раз. Первая жена, Екатерина Арагонская, была матерью будущей королевы Марии. Анна Болейн, страсть к которой побудила его отвергнуть гордую испанскую принцессу и порвать с Римом, была матерью Елизаветы. Анна была казнена в 1536 г., обвиненная в измене. Измены на самом деле никакой не было, а Г. просто влюбился в другую, Дженни Сеймур, с которой и обвенчался на другой день после казни Анны. Дженни умерла от родов в следующем году, оставив сына, будущого Эдуарда VI. Четвертой женой Г. была принцесса маленького нем. княжества Клеве, Анна, которая Г-м скоро после свадьбы была отправлена назад за безобразие. Пятая жена Г., Екатерина Гоу-ард, тоже погибла на эшафоте в 1542 г. опять-таки яко-бы за неверность. Наконец, в 1543 г. Г. вступил в шестой брак с Екатериною Парр. Эта, наконец, пережила Г., который умер в 1547 году. См. Великобритания (VIII, 486/510). 6 нем Tytler (1861).
Генрих, имя ряда немецких королей и императоров германских.
Г I, Птицелов, король немецкий, родился в 876 г., был сыном герцога Саксонского Отто из рода Лиудоль-фингов. После смерти Людовика Дитяти выступил кандидатом на немецкую королевскую корону, но она досталась его сопернику Конраду Франконскому, поддерживаемому духовенством. В качестве герцога Саксонского воевал из-за Тюрингии с Конрадом, и последний на смертном одре советовал брату уступить корону Г. В 919 г. он был избран королем. Ум. в 936 г. См. Германия—история. О нем Waitz, „Jahrb. d. deutsch. Reichs unter Ivonig H. 1“ (3 изд. 1885).
Г. II, король немецкий и император Св. римской империи, правнук предыдущого, сын Генриха II, герцога Баварского, родился в 973 г., в 995 г. наследовал отцу в Баварии, а в 1002 г., после смерти бездетного Оттона III, завладел короной Германии. Ум. в 1024 г. См .Германия—история. О нем Cohn (1867).
Г. III, король немецкий, император Св. римской империи, сын императора Конрада II, родился в 1017 г., вступил на престол в 1039 г. Ум. в 1056 г. Один из могущественнейших королей Германии. См. Германия—история. О нем Steindorff, „Jahrb. des deutsch. Reichs unter H. 111“ (2 t. 1874—81).
Г. IV, король нем. и император Св. римской империи, сын предыдущого, знаменитый своей борьбой с Григорием VII, родился в 1050 г., после смерти отца остался пятилетним ребенком и находился то под строгой опекой архиеп. Кельнского Аннона (смотрите), то на воспитании у не в меру снисходительного архиеп. Бременского Адальберта (смотрите). Но он сравнительно рано вернул себе самостоятельность. Едва пятнадцатилетним юношей взялся он за кормило правления и твердо держал его до тех пор, пока не пришел печальный конец. Жизнь его была полна трагическими перипетиями. Он познал и унижение в Каноссе, и горечь разочаровапия в любимом сыне, который восстал на него и хитростью взял в плен, и тоску одинокого угасания. Он был несомненно крупным человеком, сбольшим умом и с сильной волей; ему Германия обязана тем, что ее не залили волны ультрамонтанского заси-лия. Он был женат дважды. Первая его жена, Берта, была дочерью одного немецкого маркграфа, вторая—Праксе-да (Адельгейда)—дочерью нашего Всеволода Ярославича, великого князя Киевского. Ум. в 1106 г. См. Германия— история. О нем Meyer в Кпопаи, „Jahrb. d. deutschen Reichs unter H. IV und H. V“ (5 t„ 1890—94). А. Дж.
Г. V, король немецкий и имп. Св. римской империи, второй сын предыдущого, последний представитель Салического дома, родился в 1081 г., назначен наследником помимо старшего брата Конрада, восставшего на отца, но потом и сам стоял во главе восстания. Вступил на престол в 1106 г., умер в 1125 г. См. Германия—история.
Г. VI, король нем.. и император Св. римской империи, сын Фридриха Барбароссы, родился в 1165 г., женитьбою на Констанции, дочери короля Сицилии Рожера, он укрепил вновь ослабевшия притязания империи на южную Италию, вступил на престол в 1190 г. Ум. в 1197 г. См. Германия— история. О нем Ыаиге (1903).
Г. VII, император Св. римской империи, основатель Люксембургской династии, родился в 1269 году, воспитывался при дворе Филиппа IV французского. Избран он был (1308) благодаря влиянию франции и усилиям архиепископов Майнцского и Трирского (последний был его братом). Чтобы укрепить за собою Богемию, Г. женил своего сына на сестре последнего Пржемысловича Венцеслава III. Ум. в 1313 г. во время похода в Италию, возбудившего такие надежды Гибеллинов. Погребен в Пизе. См. Германия—история.
Генрих, имя нескольких французских королей.
Г. I, третий король из дома Капетин-гов, сын Роберта I, родился около 1011г., боролся за престол с младшим братом Робертом, победил его с помощью герц. Нормандии Роберта Дьявола. Начал царствовать в 1031г. В его правление Францию опустошали голод и усобицы. Был женат нарусской княжне Анне Ярославне. Ум. в 1060 г. См. франция—история.
Г. II, второй сын Франциска I, родился в 1519 г., вступил на престол в 1547 г. Был женат на Екатерине Медичи, фанатическую преданность которой католичеству разделял всецело. Ея влияние, вместе с влиянием любовницы Г. Дианы Пуатье, часто определяло направление политики короля. Его царствование было самым тяжелым временем для французского протестантизма, который так и не оправился от ударов, полученных при Г.—Г. умер от раны, случайно нанесенной ему на турнире в Като Камбрези во время празднования мира с Испанией в 1559 г. См. франция—история. О нем. De la Barre-Duparcq (1887).
Г. III, последний представитель дома Валуа, родился в 1551 г. Любимец матери, такой же ханжа, как и она, избалованный, капризный, развратный, он рано принял участие в религиозных войнах, был номинальным вождем католиков при Жарнаке и Монконтуре, где гугеноты были разбиты, и не был чист от крови в Варфоломеевскую ночь. В 1573 г., благодаря интригам Екат. Медичи, был выбран на польский престол, но, не поладив со шляхтою, в след. году вернулся во Францию, чтобы наследовать своему брату Карлу IX. Государственные дела интересовали его очень мало, почти все время он проводил в обществе своих „миньоновъ11 среди самого разнузданного и тонкого разврата. Не интересуясь совершенно кипевшей вокруг него борьбою гугенотов с католиками, он, однако, был вовлечен в нее, восстановил против себя Лигу, был вынужден покинуть Париж и, когда явился с войском осаждать его, в 1589 г. пал от кинжала фанатика-домини-канца Жака Клемана, который думал доставить этим победу католикам. См. франция—история и Польша—история. О нем De la Barre Duparcq (1882).
Г. IV, родился 13 дек. 1553 г. в По; он был сыном короля Баварского Антуана Бурбонского и Жанны д’ Аль-бре (смотрите Бурбоны). Он получил суровое протестантское воспитание под руководством матери, одной из замечательнейших женщин своего времени, но школой жизни для него были не По и не Нерак, скромные провинциальные резиденции, а шумный Париж, веселый двор Карла IX. Здесь оы научился смотреть на религию, как на орудие политических целей и династического эгоизма, а на обман и вероломство, как на лучшее оружие против сильных врагов. Здесь он привык скрывать ненависть под любезной улыбкой и потоком ласковых слов отводить внимание от готовящагося удара, Здесь он окунулся с головою в мир наслаждений, любовных интриг, легких побед, в которых искреннее чувство неразрывно переплеталось с политикой и где только большое самообладание и несокрушимая воля могли спасти от губительного действия золотого любовного тумана. Г. выдержал этот искус и вышел из него гибким, острым и упругим, как толедский клинок. Он сохранил нравственную чистоту постольку, поскольку это было возможно, и не слишком сокрушался, когда его друзья, строгие гугеноты, Дюплесси Морне или Агриппа Д’Обинье упрекали его в легкомыслии или че-рез-чур смелом применении всякого рода „военных хитростей“. Но беспринципным человеком Г. не был. Он был только политиком-практи-ком в духе своего времени. Он ощущал в себе неисчерпаемый источник сил, и Наварра была тесна для него. Его тянуло к широким государственным задачам, на простор мировой политики. В ием бурлила ненасытная, никакой опасностью не утоляемая, смелость, какая-то особенная, чистофранцузская смелость, в которой было и твердое мужество полководца и веселый дух приключений. Он одинаково спокойно, с ясной улыбкбй на лице и неизменным „Ventre-saint-gris!“ на устах носился в пороховом дыму во главе своей отборной дружины гасконских дворян и карабкался по шелковой лестнице на темный балкон, не зная, что его там встретит: объятия любовницы или кинжал наемного убийцы. Ворваться на коне со шпагой в руках в грозное карре испанской пехоты или покоритькакую-нибудь неприступную придворную добродетель, отнять укрепленный Кагор у Генриха III или любовницу у кузена—Гиза, обмануть императорского посла или утаить у скупого Сюлли лишнюю тысячу ливров на свои удовольствия—все это равно прельщало его, равно заставляло напрягать все силы ума и воли. В нем была некоторая доля черствости. Его обвиняли в том, что он любит забывать долг признательности. Но черствость скрашивалась у него приветливостью, остроумием, добродушным юмором. А если он не был памятен на добро, то не очень помнил и зло, не в пример своим родственникам: Валуа и Гизам. Герцог Алансонский, Кардинал Лотарингский, герцогиня Монпансье натравливали на него всех бандитов франции. Месть Г. чаще выражалась в буффонаде, в роде той, которую он устроил последнему из Гизов, толстому Майенну, когда тот покорился, наконец, новому королю. Г. отлично знал, что шпага бандита часто не попадает в цель, а умная шутка всегда вызовет рукоплескания народа. К вопросам религии Г., в конце концов, был совершенно равнодушен. Для него религия была только орудием. Он держался протестантизма только потому, что был вождем гугенотской партии, в которой черпал силы для борьбы с соперниками. Но он не дорожил им и дважды от него отступался: раз в Варфоломеевскую ночь, под угрозой смерти, а другой раз, вступив на престол, в 1593 г., когда без этого Париж не открывал ему ворот, когда он решил, что Париж стоит обедни („Paris vaut bien une messe“). Он был последовательным сторонником абсолютизма и беспощадно подавлял последния конвульсии крупных феодалов. Но он владел секретом умной демагогии и умел говорить народу понятным ему языком. И фраза о курице в праздничном супе крестьянина лучше, чем меры его политики, запечатлевалась в памяти народа. В ней он живет как народный король, а не как предшественник Ришелье и Людовика XIV. Яркий человеческий образзаслошил политика. Политика — это Сюлли, это Бетюн, это что-то невидное и скучное. А Г.—это герой Арка и Иври, гениальный полководец, рыцарь с головы до пят, немного авантюрист, любимец женщин, всегда безумно-храбрый, всегда веселый, настоящий гасконец. И если за ним не установилось наименование Г. Великого (Henri le Grand), то только потому, что в нем было многое от другого эпитета, того, которым наградило его народное творчество: diable а quatre.—Когда 14 мая 1610 г., накануне похода за Рейн, Г. пал на Rue La Ferroniere под кинжалом Раваль-яка, не то освященном иезуитами, не то озлащенном императором, он оставил жену, Марию Медичи (с первой, Маргаритой Валуа, сестрой Карла IX, он развелся в 1600 г.), сына, будущого Людовика XIII, трех дочерей и безчисленное количество незаконных детей. Наиболее видными из его подруг были Габриэль Дестрэ, от которой пошли герцоги Вандомы, и Генриетта Дантрег. См. франция—история. Биографии Lescure (1873), Lacombe
(1878), Lady Jackson (2 т. 1890), Guadet
(1879). А. Дж.
Генрих, имя нескольких средневековых нем. поэтов.
Г. Фрейбергский, около конца XIII в., написал продолжение „Тристана“ Готфрида Страсбургского.
Г. Глихезэре, около 1180 г., написал „Isengrimes not“, принадлежащее к циклу „Рейнфке Лисъ“.
Г. Мейссенский, по прозв. Frauenlob, изв. мейстерзингер, умер в 1318 г.
Г. из Мелька, австрийский рыцарь, жил в ХД в., стал послушником в Мелькском монастыре. Написал стихотворение „Воп des Todes Erinnerung“ (Memento mo ги) и, вероятно, „Vom Pfaffenleben“, сатиру на духовенство.
Г. Морутенский, рыцарь из Тюрингии, около 1200 г., знам. миннезингеры
Г. ф. Фельдеке, из Нидерландов, рыцарского происхождения (между 1173 и 1186), написал по средневековым источникам и в ср.-век. духе „Энеиду“. Г. был отцом нем. придворной поэзии; он первый придал немецкой лирике законченность формыи определенную тенденцию воспевания женщины.
Генрих, король сардинский, более известный под именем короля Эн-цго, жил в 1225—72 г., побочный сын импер. Фридриха II Гогенштауфена. Красавец, необыкновенно даровитый, Г. был любимым сыном Фридриха. Женитьбой на наследнице сардинской короны он получил половину острова вместе с Корсикой, после чего император назначил его своим наместником в Италии. Г. был заклятым врагом папы Григория IX, отлучишшого его от церкви вместе с отцом. В отместку, Г. перехватил по пути целый транспорт епископов, направлявшихся в Рим, разбив конвоировавших их генуезцев, и взял богатую добычу. Во время одного из своих походов, в которых он обнаружил крупный военный талант, он был разбит болонцами при Фоссальте (май 1249) и взят в плен. С тех пор до самой смерти он оставался узником. Блестящий образ Г. был окружен у потомства ореолом легенд, а его богатая романическими приключениями жизнь часто служила темою поэтических произведений. См. Blasius, „Konig Enzio“ (1884).
Генрих, фон-Плауен, гроссмейстер Тевтонского ордена, родился в 1370 г., восстановил положение ордена, который, казалось, был окончательно разгромлен поляками при Грюнвальде, и вернул утраченные владения. В должности гроссмейстера восстановил против себя рыцарей, требуя точного следования строгим предписаниям устава. Смещен и посажен в крепость, откуда его освободили лишь перед самой его смертью (1429). См. Buscke (1880).
Генрих Лев, герцог баварский и саксонский, из дома Вельфов, двоюродный брат импер. Фридриха Барбароссы, сын герц. Баварии и Саксонии Г. IX Гордого (ум. 1139). Родился в 1129 г., после смерти отца получил Саксонию (1141), а от Баварии отказался в пользу Г. Язомирготта, за которого вышла замуж его мать. Однако, в 1154 г. император, чтобы привязать его к себе, присудил емуи Баварию. Это поссорило Г. с вотчимом, кот. лишь в 1156 г. согласился уступить Г. Льву спорное герцогство. Сделавшись могущественным князем, Г. Лев усердно принялся за упрочение своего положения. Он сильно увеличил свои владения, захватив Бремен и Любек. Но главное значение Г. заключается в его колонизаторской деятельности (См. Германия—история). В Баварии он основал Мюнхен (1158). В 1166 г. открылась война Г. с северными князьями, которая была прекращена, и то только по виду, благодаря настойчивым требованиям императора (1168). Могущество Г. достигло теперь своего апогея. В 1176 г. он отказал императору Фридриху Барбароссе в помощи перед итальянск. походом и по возвращении Фридриха в Германию общими силами князей был побежден, лишен владений, кроме Брауншвейга и Люнебурга, и изгнан. Лишь в 1185 г. он получил возможность вернуться. Часть владений успел отвоевать позднее. Пытался бороться с имп. Г. VI, но безуспешно. Ум. в 1195 г. См. Prutz (1865), Philippson (2 т. 1867—68).
Генрих Мореплаватель инфант португальский
Генрих Мореплаватель, инфант португальский, сын короля Иоанна I, родился в 1394 г., умер в 1460 г. Превосходно знакомый с астрономией и географией, поскольку это было возможно в его время, он мечтал о славе путешественника; ярый католик, он горел желанием просветить язычников неведомых стран. Он переехал в Сагрес, близ мыса св. Винцента, крайнего ю.-з. пункта Европы, погрузился в занятия и основал обсерваторию и мореходную школу. Отсюда он снаряжал экспедиции, последовательно открывшия и окрестившия Пуерто Санто (1418), Мадеру (1420), мыс Бланко (1441), Зеленый мыс (1445), Азорские острова (1447) и Сенегамбию (1455). Он же получил Канарские острова от одного француза, владевшего ими на правах инвеституры от Кастилии. Кроме этих экспедиций Г. снарядил две экспедиции по направлению к. Индии, оставшиеся безуспешными. Открытия, сделанные по его инициативе.
сильно подняли португальскую торговлю и указали пути для дальнейших открытий. См. Beazley (1895).
Генриетта Мария, дочь французск. короля Генриха IV, родился в 1609 г., в 1625 г. вышла замуж за английск. короля Карла I, предварит. получив от него обещание распростр. на католиков свободу веры, на исполнении которого безуспешно настаивала в течение первых лет царствования {ср. VIII, 617/8). Но Г. М. скоро целиком ушла в свою семью и развлечения веселого и блестящого двора. Когда в 1639 г. начались шотландские смуты, Г. М., женщина энергического характера, собрала деньги среди своих единоверцев — католиков, чтобы поддержать армию короля у границы (1639). Весною 1640 г., во время сессии Короткого парламента, она настоятельно убеждала Карла защитить католиков против палаты общин. Когда собрался Долгий парламент, королева приняла горячее участие в планах спасения Страффорда и обуздания парламента. Заговор в армии против парламента, план использования Шотландии против Англии и покушение арестовать пятерых лидеров парлам. оппозиции были плодом ея закулисной деятельности. В след. году Г. М. уехала на континент, в февр. 1643 г. вернулась в Англию и привезла Карлу значит. запасы оружия и денег, но 3 апр. 1644 г., в виду возможной осады Оксфорда, простилась с мужем, которого ей не пришлось уже более видеть, и в июле отплыла во Францию. Пока Карл был ясив, она не переставала внушать ему необходимость упорного сопротивления. После реставрации Г. М. вернулась в Англию, но не пользовалась больше влиянием на дела. Ум. в 1666 г.
Генсан, см. Венсан,
Генсборо (Gainsborough), Томас, английский ншвописец, родился в 1727 г., в семье прядильщика в Сюдбюри. Среди сельской тиши, на лоне природы Г. провел свое детство. Бродя по окрестностям, рисуя виды парков и замков, он впитал в себя красоту родины. К десяти годам в Г. чувствовался художник. Поездка в Лондон и пребывание там в течение 4 лет не изменили основного настроения Г. 18 лет он женился и поселился в Ипсвиче. В безмятежном счастье прожил Г. здесь около 15 лет. Вдали от старых мастеров, без академических правил и приемов, Г. много работал, просто перенося на полотно лица и природу окрестностей. По мере работы и успеха Г. становится увереннее в себе. В 1758 г. Г. переехал в модный курорт Бат и писал много портретов аристократии. В 1761 г. он стал посылать портреты на выставку в Королевскую Академию в Лондоне. Сначала Г. тщательно разрабатывал все в деталях, потом его кисть делается свободнее и утонченнее. В портрете г-жи Спенсер, в портретах Фишера и актера Кольмана видна свобода и теплота жизни. Около этого же времени появился знаменитый „мальчик в голубомъ11, где с удивительным мастерством дан голубой тон на фоне коричневато-зеленого осеннего леса и низко облачного неба. В эту же пору возникли и пейзажи в коричневых тонах, пропитанные светом, полные свежести. Все эти произведения создали Г. известность. В 1774 г. он переселился в Лондон. Скоро он сделался любимым живописцем короля Георга III и высшого круга. Он 8 раз писал Георга III, 7 раз—Питта, 5 раз—Гаррика и увековечил своими портретами образы многих знаменитостей и красавиц этого времени. В Лондоне талант Г. развернулся во всей силе. Кисть его приобрела легкость, свободу и широту, краски слились. В портрете М. Сиддонс в изысканной позе, тонкой характеристике, удивительной чистоте колорита он достигает высокого совершенства. Превосходны портреты Грегэм, супругов Гамат, гуляющих, нежно обнявшись, по уединенной аллее тенистого парка. Живя в Лондоне, Г. продолжает свою скромную интимную жизнь, иопрежнему сидит дома, мечтает, занимается музыкой и лето проводит среди природы. Тш хо и скромно, как жил, Г. умер и был похоронен в Ипсвиче в 1788 г. Г; оставил кроме этюдов до 300 кар-
Т. Генсборо (1727-1788).
Мальчик в голубом.
С разрешения Фотографического Общества в Берлине.
ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ Т-ва „Бр. А. и И. ГРАНАТb и К»“.
тин, из которых—220 портретов. О Г. говорили, что он писал портреты ради денег, пейзажи—ради удовольствия. Только 6 пейзажей он выставил в Королевской Академии, остальные 50 висели у него в мастерской. Пейзажи Г. непосредственны и поэтичны. Они полны гармонии, мира, спокойствия. Глазами влюбленного Г. в них смотрит на родную природу, радуясь, рисует нежную сочность равнин, развесистия высокие деревья, идиллические местности с журчащими ручейками, светлия долины, тенистые леса, покой полудня, дымку сумерок, утреннюю зарю, одинокого пастуха со стадом, крестьянина, возвращающагося из лесу со связкою дров. Все пропитано изысканным чувством и нежностью. Но не менее тонок Г. и в портретах. С мастерством он передает и простую живость и свободу деревенского ребенка, и мимолетный оттенок настроения и нервность лица из утонченной культурной среды. С удивительной чуткостью он проникает в душу женщины и отражает в ея лице сочетание аристократизма, кокетства и невинности, все выдерживает в свежих тонах, красиво сливающихся в мягком обволакивающем фигуры воздухе. Г.—нежный художник-поэт, близко стоящий к природе, чуждый рассудочности. Он живет чувством, задумчиво смотрит на все, видит окружающее через призму грусти. Он—родоначальник нового портрета и интимного пейзажа, он—один из лучших живописцев не только Англии, но всей Европы XVIII века. Рисунки Г.: „Studies of Landscapes by Th. G.“ (1810); „Studies of Figures of Th. G.“ (1825); „Selected Works of Th. G.“ (1876); Pratt, „Sketch of the Life and Paintings of Th. G.“ (1788); Fulcher, „Life of Th. G.“ (1856); Brock-Arnold, „G.“ (1889); Armstrong, „Th. G. and his place in English Art“ (1899); Pauli, „Th. G.“ (1904). H. Тарасов.
Гентер, Джон, извести, анатом и хирург, родился в 1728 г., с 1748 г. изучал медицину под руководством брата, в 1768 г. сделался хирургом госпиталя св. Георга, в 1790 г. генерал-инспектором всех госпиталей,
в 1792 г. вице-президентом лондонек. ветерин. коллегии; умер в 1793 г. Чрезвычайно разносторонний ученый, Г, занимался не только анатомией и хирургией, но и физиологией, эмбриологией, ботаникой и экспериментальной патологией. Труды его сделали эпоху в учениях о воспалении и о лечении огнестрельных ран.
Гентер (Hunter), Уильям, знаме-нит. англ, врач, брат предыдущого, родился в 1718 г., с 1740 г. изучал медицину в Эдинбурге и Лондоне, в 1746 г. начал читать лекции по хирургии и анатомии; в 1768 г. сделался проф. анатомии в корол. академии искусств и построил на собств. средства анатомич. театр и музей. Ум. в 1783 г. Работы Г. в области анатомии и акушерства до этих пор не потеряли своего значения. Главн. произв.: „Anatomy of the human gravid uterus“ (1774), „Medical commentaries“ (1762—64).
Гентер (Hunter), Уильям Уиль-сон, англ, историк и статистик, родился в 1840 г., в 1871 г. сделался директором статистическ. бюро в Калькутте, в 1869—81 гг. руководил составлением обширн. статист. обзора Индии (128 т.), причем сам редактировал обзор Бенгала (20 т. 1875—77) и Ассама (2 т. 1879). Краткая сводка собранного материала была им сделана в „Imperial Gazetteer of India“ (3 изд. 1908, 26 т.); в 1882 г. член тайного совета вицекороля. Ум. в 1900 г. Истор. произ. его: „Brief History of the Indian Peoples“ (20 изд. 1892), „History of British India“ (2 t. 1899—1900) и др.
Гентингдон (Huntingdon, Hunts), земледельческое графство в среди.-вост. Англии, 948 кв. юга., 55.583 жит., главный город Гентингдон, 4.261 жит. (1901).
Гентская система страхование от безработицы
Гентская система страхования от безработицы, см. безработица, V, 179.
Гентс (Hants), см. Гемпшир.
Гентц Вильгельм немецкий живописец
Гентц (Gentz), Вильгельм, немецкий живописец, р. в 1822 г., получил образование в Париже и оттуда вывез увлечение Востоком. В 1858 г. он сделан был профессором и затем членом берлинской Академии художеств. Г. один из даровитых изобразителей современная связь.Разсматривая подвиды, виды, роды, семейства и прочие с эволюционной точки зрения, мы должны относиться к ним, как к последовательным фазам развития животного царства, причем без труда убеждаемся, что чем дальше отстоят друг от друга географически близкие виды одного рода, или близкие роды одного семейства, или близкие семейства одного отряда, тем они относительно древнее. В связи со всеми этими вопросами стоит вопрос о центре происхождения каждого вида. Исходя из принципов эволюционного учения, мы должны признать, что каждый вид мог произойти только в одном месте, которое и является его центром происхождения и распространения. Так как признаки вида накопляются постепенно и в отдаленном прошлом не могут быть уловлены, определить центры распространения огромного большинства видов совершенно невозможно. Палеонтология безсильнапомочь в этом случае, но она дает достаточный материал для определения центров распространения многих групп, в связи с их появлением и распространением во времени. Возьмем для примера группу тапиров. В настоящее время она представлена одним видом в юго-восточной Азии и несколькими в Центральной и Южной Америке. Древнейшие предки тапиров известны нам из ранних эоценовых отложений Западной Европы; в позднейший эоценовый и миоценовый периоды другия формы встречаются уже как в Европе, так и в Северной Америке. Но, повидимому, в Америке оне вымирают, тогда как в Европе дают начало многочисленным настоящим тапирам, которые много спустя в свою очередь проникли в Северную и отсюда в Южную Америку. Следовательно, противно современному распространению тапиров, палеонтология определяет в качестве центра появления и распространения этой группы Западную Европу.
До признания эволюционного учения Г. р. ж. пытались объяснить их зависимостью от физико-географических условий; однако, это объяснениеоказывалось неприложимым к огромному числу фактов. С другой стороны, целый ряд явлений Г. р. ж. оказывался совершенно необъяснимым с точки зрения отдельного, независимого появления видов. Эволюционное учение, внеся в науку как доказанное происхождение одних видов животных от других, дало объяснение целому ряду загадочных фактов из области зоогеографии указанием на важное значение способов расселения и преград к этому расселению. Конечно, беглое сравнение полярных фаун с тропическими может вызвать предположение о благоприятном прямом влиянии высокой температуры на развитие животной жизни, но не трудно убедиться в огромном различии между арктической и антарктической фауной, или между фаунами тропических частей Африки, Азии и особенно Америки, а с другой стороны, тропическая фауна Африки гораздо более постепенно переходит в южноафриканскую и тропическая американская в патагонскую. Получается впечатление, что обширная материковая площадь, находясь в разных климатических поясах, представляя разнообразное устройство поверхности, обладает большей однородностью фауны, нежели области, лежащия в одном климатическом поясе, но разделенные большими пространствами моря. И это впечатление вполне верно. Южно-американская фауна действительно однородна по своему происхождению и, вместе с тем, развивалась независимо от африканской. Поэтому, несмотря на все сходство в условиях тропических стран Африки и Америки, их фауны, как различные по происхождению, находили себе и разные способы приспособления к условиям существования, куда входят не только физико-географические условия, но и биологические. Последния, выражающияся в борьбе между близкими формами за жизнь, гораздо важнее первых, хотя не так легко поддаются наблюдению. Поэтому, несмотря на кажущееся однообразие тропических стран, их фауна в разных местах прошла разные пути развития и поэтому выразилась в совершенно различных формах и различных комбинациях форм. Для выяснения значения способов расселения животных и преград к расселению особенно поучительны острова и островные группы.Острова делятся на две категориикк первой относятся т. наз. океанические, ко второй материковые острова. Океанические острова могут быть также названы вулканическими, так как представляют собою поднятые над поверхностью океана вулканические пики. Они состоят из эр-руптивных пород, и дно моря вокруг них часто бывает покрыто продуктами вулканической деятельности. Обыкновенно берега их обрывисты, и дно моря резко опускается в прибрежной зоне, почему, говоря вообще, океанические острова окружены морем большой глубины. Хорошим примером таких островов могут служить Азорские и Галапагосские. Что касается материковых островов, то они представляют собою погрузившиеся в море части материков, от которых отделены более или менее широкими, но всегда неглубокими проливами. В том случае, когда такие острова образуют архипелаги, они разделены между собою также неглубокими проливами, являются как бы вершинами отмелей. Лучшим примером так. о-вов являются западная и восточная половина Зондского архипелага, разделенные глубоким проливом, начинающимся между о. Бали и о. Лёмбок и идущим к Целебесу. В каждой половине архипелага острова разделены проливами неглубокими, изобилующими отмелями, и вследствие этого каждая половина представляет собою как бы одно целое. Состав фауны тех и других островов по отношению к фаунам соседних материков представляется в следующем виде. Галапагосские острова лежат приблизительно в 500 английских милях от берега Экуадора, в экваториальном поясе Тихого океана, с редкими бурями и вихрями. Группа образована о-вом Альбемарле, в 70 англ, миль длины, и несколькими меньшими островами, которые имеют то общее, что все состоят из черной базальтовой лавы и представляют собою кратеры, из которых лишь немногие еще деятельны. Высота островов колеблется от 1.700 до
5.000 фут., во всяком случае они достаточно высоки для того, чтобы вступать в область влажных воздушных течений, вследствие чего, оставаясь совершенно пустынными в своих низменных частях, они представляют сравнительно плодородный пояс выше 800 или 1.000 футов. На этих островах найдено одно млекопитающее, 55 птиц и 7 чешуйчатых гадов. Что касается млекопитающого, то оно принадлежит к американскому роду мышей и, вероятно, было не-» чаянно завезено на острова человеком. Птицы представлены 32 наземными и 23 голенастыми и плавающими. Из первых, за исключением 2 или 3, все принадлежат только Галапагосским о-вам, и 18 или более образуют даже особые роды. Из голенастых исключительно галапагосских 4, из водяных 2. Из чешуйчатых гадов на островах найдены 2 змеи, 4 ящерицы и одна черепаха. Все свойственны только описываемому архипелагу. Ближайшийродичъчерепахи живет на Маскаренских о-вах. Что касается насекомых, то они представлены почти одними жуками, из которых несколько характерны для островов, и, наконец, из наземных моллюсков, при общей бедности их, находим также много характерных форм. Таким образом, фауна Галапагосских островов отличается от ближайшей южно-американской своей поразительной бедностью и относительно громадным количеством характерных форм. Сохраняя на себе общий южно-американский колорит, эта фауна является как бы случайно вырванным и очень сильно измененным клочком южно - американской фауны. В том же роде, но в меньшей степени, отношение фауны Азорских островов к фауне Европы и западной Африки. Вместе с тем эта фауна несет на себе весьма ясные следы своего происхождения. Азорские острова лежат в расстоянии 1.000 английских миль от Лиссабона, самые западные из них ближе к Нью-Фаундленду, нежели к Европе,
и окружены океаном от 12 до 18.000 футов глубины. Поэтому в высшей степени странно узнать, что на этих островах встречаются 53 вида наземных птиц, и еще страннее, что все они принадлежат к родам, распространенным на материках Старого Света, и, за одним исключением, все виды, встречающиеся или в Европе, или в северной Африке, или на Мадейре, или на Канарских о-вах. Из 212 жуков не менее 175 европейских видов; из остальных 19 найдены на Канарских о-вах и Мадейре, три в Южной Америке и 14 свойственны только Азорским о-вам. При сравнении фауны Галапагосских о-в с Азорскими, мы видим, что первые гораздо ближе к материку, чем последние, но несмотря на это гораздо богаче только им свойственными родами и видами животных. Правда, у некоторых видов азорских птиц замечается несколько отличий, но эти отличия мелки и не могут иметь значения не только видовых признаков, но даже и признаков подвидов или разновидностей. Еще один факт останавливает на себе внимание: чем более подвигаемся мы с востока на запад, тем меньше видов животных встречается на Азорских о-вах. И если сопоставить это обстоятельство с тем, что описываемая группа лежит в полосе частых и сильных бурь, идущих с востока на запад, прибавив к этому непосредственные наблюдения, что такие бури заносят на острова различных птиц и насекомых, то мы получим готовым в высшей степени вероятное объяснение происхождения фауны Азорских и Галапагосских о-в. Первые, вулканические по происхождению, первоначально, конечно, были безжизненны, но бури и штормы приносили на них птиц и насекомых с европейского материка и таким образом постепенно населяли группу разными видами. С течением времени переселенцы начали размножаться на о-вах и образовали их фауну. Приспособляясь к новым условиям существования, они выработали в себе некоторые особенности, отличающия ихот их материковых собратьев, но эти особенности только у некоторых насекомых развились в довольно сильной степени; что же касается большинства насекомых и почти всех птиц, то оне остались слабо выраженными. Причина этого, вероятно, заключ. в том, что бури и штормы продолжают заносить на острова с материка новия особи разных видов, и скрещивание с ними островных колонистов поддерживает сходство островных форм с материковыми. Только на долю немногих видов не выпало такое скрещивание или выпало лишь в ничтожных размерах, и они успели достаточно отделиться. Такова же история заселения Галапагосских о-в, но они лежат в полосе экватора, почти лишенной бурь. Этим, с одной стороны, объясняется бедность их фауны, несмотря на их относительную близость к материку, с другой—обилие собственных форм, которые могли развиться путем изменения потомков немногих занесенных на острова особей разных видов, впоследствии почти лишенных подновления новыми пришлецами коренной формы. Наконец, возможно и то, что Галапагосские острова древнее Азорских, и следовательно, заселение их и изменение их переселенцев могло начаться ранее, нежели на Азорских. Кончая вместе с тем с океаническими о-вами, мы видим, какое важное значение в объяснении географического распространения организмов играют случайные способы расселения животных. Эти способы в разной степени приложимы к животным всех больших групп, начиная с млекопитающих и кончая низшими беспозвоночными: воздушные и морские течения, плавающия льдины, плавучий лес, все это средства для распространения животных. Даже комочки грязи, приставшие к ножкам птиц, содержат икру, зародышей и личинок разных беспозвоночных, которые таким способом разносятся на огромное расстояние.
Переходя теперь к материковым о-вам, мы остановимся в качестве примера на Малайском архипелагеи возьмем для более подробного рассмотрения два острова: Борнео из западной половины архипелага и Целебес из восточной. Борнео лежит на восточном окончании океанической банки огромного протяжения. Она тянется приблизительно на 1.200 миль с севера на юг и 1.500 миль с востока на запад, охватывая, кроме Борнео и массы мелких островов, Суматру, Яву и полуо-в Малакку. Глубина моря, прикрывающого банку, вообще не превышает ста шестифутовых саженей, но на большей части ея протяжения, а именно от Сиамского залива и до Яванского моря, она менее 50. Разстояние между Борнео и южной оконечностью Малакки около 350 миль; почти такое же пространство отделяет Борнео от Суматры и Явы; но между Борнео и Сиамским полуо-м около 600 миль. Сколько известно, Борнео самый удаленный от материка остров из тех, которые отделены от материка мелким морем, и это имеет громадное значение, если вспомнить, что вековия колебания суши относит. уровня моря, при таком мелком море легко могут привести к тому, что остров соединится с близлежащим материком, т. е. станет его частью. Что касается устройства поверхности Борнео, то значительная часть его представляет собою низменность, а большинство находящихся на острове гор не высоки. При опускании на 500 фут. многие нз его долин оказались бы залитыми морем, и тогда по своим очертаниям Борнео напомнил бы собою Целебес. С геологической стороны этот остров не походит на рассмотренные нами океанические, т. к. содержит слои разных возрастов и между ними залежи каменного угля третичного периода, что указывает на значительные изменения в высоте уровня острова в новейшую геологическую эпоху. Перейдем теперь к животному населению острова. До этих пор известно около 96 видов млекопитающих на Борнео, из которых две трети общи этому острову с окружающими и около половины общи ему с материком. Среди последних есть несколько, которые, несомненно, моглипопасть на остров только но суше. Наконец, остальное количество млекопитающих представлено видами, свойственными только Борнео. Что касается птиц, то приблизительно одна пятая общей суммы 400 видов свойственна только Борнео, что указывает, между прочим, на ограниченное значение способности летания в деле распространения птиц. В общем же по составу своего животного населения Борнео очень сходен с Малаккой и Суматрой; сходен настолько, что едва-ли бы это сходство могло возрасти, если бы все эти острова и полу-в составляли одно целое.— Совсем противный общий вывод мы получим из изучения Целебеса и его сравнения с Борнео. Целебес окружен со всех сторон глубоким морем, которое с севера и востока достигает до 2.000 и даже до 2.600 фатомов. Только в конечной части Макассарова пролива оно богато коралловыми рифами и вдоль восточного берега Борнео значительно мелеет, оставляя, однако, глубокую полосу, шириной миль в 40, блииз Целебеса. С юга море, омывающее Целебес, отграничено от океана цепью вулканических о-в, которая тянется от Бали к Тимору. Следовательно, как глубина моря, так и коралловые рифы и вулканические острова единогласно указывают, что Целебес с очень давнего времени не был соединен с прилежащими частями суши. И по своему животному населению Целебес занимает особое место. Все острова группы Борнео зоологически могут быть названы азиатскими. Все о-ва, лежащие на В. от Целебеса, т. е. Молуккские, Новая Гвинея и Тиморская группа, начиная с Лёмбока и кончая Тимором, могут быть отнесены к Австралии. Даже Бали и Лёмбок, по величине каждый с Корсику, разделенные проливом в 15 миль ширины, гораздо более разнятся между собою фаунистически, нежели, например, Британские острова и Япония, и относятся— первый к южной Азии, второй к Австралии. Совсем не то представляет собою Целебес. На нем найдено только 16 млекопитающих и из них одни австралийского, другия азиатского типа, третьи же, как одна обезьяна, Целебесский буйвол и баби-русса, принадлежат только Целебесу. Вместе с тем анатомически эти животные занимают среднее место между некоторыми африканскими и азиатскими формами и потому должны быть признаны за очень древних. Что касается птиц, то более половины всех живущих здесь свойственны только Целебесу, и среди них есть несколько, которые по своим особенностям совершенно соответствуют Целебесскому буйволу и ба-бируссе. Подводя теперь итоги сказанному об области Малайского архипелага, мы видим следующее: несходство его западной половины с восточной, сходство западной с южной Азией и восточной с Австралией и, наконец, оригинальность фауны Целебеса, сравнительно с окружающими областями бедной вообще, но зато относительно черезвычайно богатой характерными видами, между которыми есть несколько, странным образом соединяющих в себе признаки африканских и южно-азиатск. форм. Очевидно, что все эти особенности совершенно не объясняются современными физико-географическими условиями. Малайский архипелаг представляет черезвычайное однообразие климата, и климат, конечно, не играет никакой роли в группировке животных этой островной области. Объяснять особенности ея фауны перенесением животных из одной области в другую было бы просто нелепостью, так как речь идет о диких животных. Следовательно, нужно другое объяснение, и мы его находим в геологическом прошлом описываемой области. Как уже выяснено, заселение океанических островов связано с представлением о большом промежутке времени, в течение которого материковия формы могли попадать на острова. Точно также и материковые острова, естественно, не получили свою фауну вдруг, а заселялись постепенно. Малайский архипелаг, например, заселялся с безконечно удаленной эпохи, и в течение всего этого периода очертания островов этой группы, даже существование их было подвержено большимизменениям. Части материка последовательно, вместе с колебаниями суши, то становились островами, то опять соединялись с материком в одно целое. В то же самое время то те, то другия животные успевали проникнуть в эти части и уединялись, отделялись от своих материковых сородичей, когда часть материка становилась островом. Таким образом, изучение фаун материковых островов приводит нас к заключению о важном значении преград к распространению и геологических данных. Преграды к распространению имеют огромное значение в фаунистических вопросах. Не только горные цепи, моря и пустыни, но часто реки и узкие проливы останавливают распространение животных разных групп. Южно-американские Кордильеры, например, разделяют черезвычайно различные фауны западной береговой полосы и восточной бразильской области. Сахара служит резкой границей между фауной средиземноморского побережья и центральной Африки, и так далее Что касается геологических данных, то мы разумеем под ними совокупность условий, определявших собою распространение животных во времени. При этом мы видим, что тогда как в одном случае фауна какой-либо области строго постепенно переходит во времени в фауну последующую, в других случаях такой связи между фаунами нет, и естественно является убеждение, что позднейшая фауна заняла место более ранней путем миграции, т. е. заселения, проникновения в новую область из другой, коренной. Так, например, плиоценовые и постплиоценовые морские моллюски западных штатов Северной Америки почти тождественны с современными. В индийской фауне весьма значительное число млекопитающих сходно с соответствующими животными начала плиоценового периода. В современной и ископаемой фауне Австралии, равным образом, находим двуутробок. Напротив, плиоценовая и современная фауны Европы черезвычайно различны, что стоит в связи с миграцией животных под влиянием развития оледенения значительнойчасти Европы в т. наз. ледниковый период.
Подобно тому, как можно выяснить условия распространения наземных животных, это можно сделать и относительно морских. Прежде всего их можно разделить на поверхностных или пелагических, прибрежных или литоральных и глубинных или абиссальных. Кроме того, их можно классифицировать по их способности к передвижению. Многия морские животные, например, медузы, сифонофоры, ктенофоры, сальпы и разные личинки, пассивно переносятся океаническими течениями, почти не обладая способностью активного движения. Все такие животные, взятия вместе, составляют т. наз. планктон, или переносную фауну. Другия плавают активно при помощи плавников и других придатков; таковы рыбы, многие ракообразные, некоторые из головоногих моллюсков. Эта группа животных составляет т. наз. нектон, или плавающую фауну. Наконец, третьи являются или всегда сидячими, подобно зоофитам и морским лилиям, или передвигаются по дну, как это делают морские звезды, голотурии и др. Такие формы составляют донную фауну, иногда отождествляемую с абиссальной. Теперь принято считать, что жизнь возникла в береговой зоне, откуда, с одной стороны, развилась пелагическая и абиссальная фауны, с другой—наземная. Но есть и такой взгляд, что самыми древними животными являются пелагические, которые от себя дали береговую фауну, а эта уже в свою очередь дала абиссальную и наземную.
Пресноводная фауна, принадлежащая озерам, рекам, ручьям, прудам и другим пресноводным бассейнам, рассматривается, по принадлежности этих водоемов областям суши, вместе с наземной. Но озерная фауна в свою очередь может быть расчленена на береговую, поверхностную и донную. Некоторые озера, представляющия собою остатки некогда больших водоемов, содержат т. наз. реликтовую фауну. Одно из замечательнейших по своей древности озер с реликтовой фауной—африканское озеро Танганайка.
Желание обобщить факты Г. р. ж., связав их между собою принципом последовательного развития жизни на земле и тем взглядом, что однородность фауны объясняется ея происхождением, уже давно повело к установлению зоологических областей суши и моря. Эти области не совпадают с расчленением сущи на материки, и есть области, простирающияся на несколько смежных материков, равно как есть материки, где можно найти несколько областей. Для суши общепринятыми являются области, установленные в 1859 г. Ф. Л. Склэтером и позднее несколько исправленные со стороны их границ как самим Склэтером, так и другими исследователями. В основу установления этих областей было положено распределение птиц и позднее млекопитающих. В настоящее время эти области вполне удовлетворительно объясняют группировку фактов, касающихся распространения всех позвоночных. Что касается распространения беспозвоночных, то, по-видимому, среди них особенно важны группы моллюсков и чешуекрылых. Однако, с этой стороны остается еще много невыясненного.
Склэтеровские области следующия: I. Австралийская; II. Неотроппческая; III. Индийская или Восточная; IV. Эфиопская; V. Палеарктическая и VI. Неарктическая.
I. Австралийская область занимает Австралийский материк с прилежащими о-вами, восточную часть Зондского архипелага, Новую Гвинею, Полинезию, Сандвичевы острова и Новую Зеландию. Граница, делящая Зондский архипелаг на две части—западную, которая принадлежит Индийской области, и восточную, принадлежащ. Австралийской, начинается прол., который отделяет о. Бали от о. Лёмбок, продолжается Молуккским морем и оканчивается морским рукавом, отделяющим Филиппинские острова от Сангира и Палау. Начало этой демаркационной линии названо „Уоллэсовой линией“ в честь натуралиста, выяснившого, что фауны о-вов Бали и Лёмбок, разделенных проливом всего в несколько миль ширины, разнятся между собою не менее, чем фауны Африки и Южной Америки.
813
Австралийская фауна превосходно характеризуется как отрицательными, так и положительными признаками. Прежде всего надо помнить, что исключительно ей принадлежат клоачные млекопитающия (Ornithodelphia), преимущественно ей—сумчатыяфисИеИрЫа), что здесь же водится замечательная двойнодышащая рыба цератод (Сега-todus forsteri), дошедшая до нашего времени почти без изменения от мезозойской эры, а Новой Зеландии принадлежит также очень древняя ящерцценодобная туатера (Hatteria s. Sphenodon). Австралийские двуутробки так разнообразны, что среди них можно найти и хищных, и грызунов, и травоядных, и насекомоядных,— один из замечательнейших примеров биологического викариата. Все это говорит в пользу того, что Австралийская область обособилась еще в то время, когда развились сумчатия млекопитающия, более же высоких по организации еще не было. Естественно ожидать после сказанного, что и птицы Австралийской области представляют много особенностей, и действительно факты вполне согласуются с этим. Хотя граница между Индийской и Австралийской областями, повторяем, представлена неширокими проливами, все-такн целия семейства и подсемейства индийских форм не переходят или почти не переходят на восток за эту границу. Что же касается форм, характерных для Австралийской области, то прежде всего мы упомянем семейство медососов (Meliphagidae), затем сем. ласточковых сорокопутов (Artamidae), кукушечьих сорокопутов (Campop hagidae), из настоящих сорокопутов подсем. Pachycephalinae, ново-зеландских крапивников (Xenicidae) и из попугаев лори (Loriidae), какаду (Cacatuidae), из которых только два вида встречаются на запад от Уоллэсовой линии—по одному на Целебесе ина Филиппинах, несторов (Nestor) и какапо (Strin-gops). Сорные куры, хотя и имеют своих представителей на Борнео и Андаманских о-вах, характерны для Австралийской области. Голуби представляют много характерных форм, каковы, между прочим, замечательное сем. крючкоклювых голубей (Di-dunculidae), гура (Goura), вонга-вонга (Leucosarcia), и то же самое надо сказать о зимородках. Из пастуш-ковых следует упомянуть дрофу (Eupodotis), замечательную по ея присутствию в Австралийской области,
т. к. родственные формы ея находятся не ближе как в Индии, и два ново-зеландских рода: пастушка уэка (Ocydromus) и султанскую курицу (Notornis). Чтобы покончить с килевыми птицами, надо перечислить еще замечательных, свойственных только Австралии, райских птиц (Рага-diseidae), беседковых птиц (РШо-norhynchidae), сем. Drepanididae, замечательное сем. Atrichiidae, не менее своеобразное сем. лирохвостов (Menuridae) и, не останавливаясь на менее любопытных, замечательную по организации обитательницу Новой Каледонии—кагу (Rhinochetus jubatus), которая близка к южно-американским Eurypigidae. Из безкилевых птиц Австралийская область характеризуется казуарами (Casuarius), эму (Dromaeus) и киви (Apteryx).
И. Неотропическая область охватывает собою всю Южную, большую часть Центральной Америки, Антильские острова, Галапагосские и многие другие. По своей фауне это одна из наилучше охарактеризованных областей, так как и млекопитающия и птицы представляют множество характерных форм. Из млекопитающих достаточно упомянуть о двуутробках (опоссумы, Didelphyidae, и сельва, Caenolestes), неполнозубых (Edentata), представленных здесь богаче, чем где-либо, и плосконосых обезьянах. Если к этому прибавить, что из птиц в этой области живут 3 вида трехпалого страуса (Rhea), все ти-наму (Tinamidae), с замечательным черепом страусового типа, гоацин (Opisthocomus), образующий особый подотряд, и множество форм из низших пташек, то окажется весьма вероятным предположение, что южно-американская фауна обособилась еще в ту отдаленную эпоху, когда развились млекопитающия, стоящия только выше двуутробок. Но южно-американская фауна в настоящее время имеет вовсе немалое число форм несомненно ей чуждых, вероятно, проникших сюда с севера благодаря существованию соединения между Южной и Северной Америкой. Кроме уже упомянутых страусов, тинаму и гоацина, особенно характерно для фауны Неотропической области семейство колибри (Trochilidae), которое содержит около 150 родов, из которых только 3 проникают в Северную Америку. Из хищных исключительно Неотропической области принадлежит кондор (Sarcoramphus gryphus). При том разнообразии в устройстве поверхности, орошении и развитии растительности, которое представляет нам Южная и Центральная Америка, естественно, что упомянутия формы распространены не повсеместно, а одне— в однех, другия—в других частях области. Трудно даже сказать, какая часть представляет собою наиболее типичную для всей области. Если держаться того взгляда, что Неотропическая область исторически следует за Австралийской, т. е. обособилась после нея, но раньше других, еще только выше перечисленных, но не рассмотренных областей, то, конечно, Патагония и части Южной Америки, лежащия к северу от Патагонии, должны считаться именно характерными для всей области. Но для наблюдателя не меньшее значение имеет и Бразилия с ея разнообразною фауной, и область Амазонки, и, наконец, Андская цепь с ея безчисленными пиками, безконечным разнообразием колибри и с одним из крупнейших представителей современного птичьяго мира—кондором.
III. Индийская или Восточная область занимает южную часть азиатского материка с прилежащими островами. Ея восточную границу составляет Уоллэсова линия и ея продолжение,— следовательно, Индийской области принадлежит западная часть Зондского архипелага, Филиппинские острова, Тайнан, Формоза и острова Лиу-Юу. Северная граница идет по водоразделу между Ян-цзе-киянгом и Хуан-хэ, затем, пересекши верхния течения Мэконга, Салюена и Брамапутры, по южным склонам Гималаи и, обогнувши с юго-востока Пенджаб, — несколько восточнее Инда, но более или менее параллельно его течению, — направляется к Индийскому океану, близ устья названной реки. К этой же области относятся Цейлон и Андаманские острова. Зоологически Индийская область характеризуется крайним разнообразием форм, но что касается только ей свойственных групп, то таких сравнительно не много. Из млекопитающих следует упомянуть летучого маки (Galeopi-thecus), другого близкого к настоящим лемура, оригинальных, похожих на белок насекомоядных, многих обезьян, в том числе орангутана и гиббонов, карликовых оленей ит. д. Из птиц два семейства—буль-бвль (Pycnonotidae) и широконосы (Eury-laemidae)—принадлежат ей более или менее исключительно и своим присутствием резко отличают индийскую фауну от австралийской. Из других птиц следует упомянуть павлинов, фазанов-аргусов, глазчатых фазанов (Polyplectron), диких кур (Gal-lus), азиатских птиц - носорогов, зимородков, древесных скворцов (Eulabetidae) и прочие Чтобы лучше определить северную границу Индийской области со стороны Китая, следует упомянуть, что в Индийской области, кроме ея пограничной Китайско-Бирманской подобласти, уже нет таких характерных китайских форм, как ушастые фазаны (Crossoptilon), лофо-форы (Lophophorus), сатиры (Сегеог-nis), нет китайских дроздов, своеобразного р. Urocynchramus (длиннохвостая овсянка), большей части Тго-chalopteron. Но если лишь немногие группы могут быть названы характерными для Индийской области, зато здесь множество характерных, только ей свойственных видов (например, замечательных по красоте Pittidae), особенно на островах. В этом отношении замечательны не только большие острова, как Борнео, но и небольшие, как Андаманские и Никобарские. Напомним, наконец, что в Индийскую область проникают немногие представители австралийской фауны, каковы, например, два вида какаду (на Филиппинах и Целебесе) и немногие виды сорных кур.
IV. Эфиопская область обнимает собою почти весь африканский материк (ея северная граница, которая вместе с тем есть южная Палеарктической области, представлена здесь на большей части протяжения приблизительно широтой тропика Рака, но в области Ливийской пустыни она спускается гораздо южнее, охватывая пустыню с юга, в области Нила определяется северным пределом тропических дождей, т. е. приблизительно 20° с. ш.), значительую часть Аравии, Мадагаскар и мелкие острова, прилежащие к африканскому материку. Уже одно положение большей части Эфиопской области в тропическом поясе позволяет ожидать найти в ея фауне богатство и разнообразие форм. И действительно, африканская фауна черезвычайно богата вообще, и ей свойственными группами в частности, не говоря уже о характерных видах широко распространенных групп, которых здесь множество. Из млекопитающих для нея характерны особые кроты (Macroscelides), бегемоты, окапия, жи-раффы, гиеноподобный волк (Proteles), земляная свинья (Oryctheropus). Дальше следует упомянуть гориллу, шимпанзе, павианов, лемуров, речных свиней и замечательных по обилию форм антилоп. Из птиц только Эфиопской области принадлежат страусы (Strnthionidae), секретарь (Gypo-geranus), бананоедьи (Musophagidae) и др. С другой стороны, отсутствие многих групп в свою очередь придает своеобразный оттенок фауне. Так, наприм., широко распространенные медведи, олени, кабаны (Sus), настоящие быки и прочие отсутствуют в Эфиопской области. Отсутствие фазанов и некоторых кур равным образом резко отличает Эфиопскую область от Палеарктической. Особенно богат характерными формами Мадагаскар: из 238 найденных здесь видов птиц только здесь встречается 129, из которых можно составить не менее 35 родов, ограниченных в своем распространении Мадагаскаром. Беря вместе как ископаемую, так и современную фауну этого острова, нельзя не заинтересоваться ея историей, Тем более, что не только птицы, нои млекопитающия Мадагаскара черезвычайно своеобразны: здесь, можно сказать, царство лемуров, или полу-обезьянъ(Рго8Ити ае), из которых лишь немногие встречаются на материке Африки и в юго-восточной Азии. Некоторая параллельность в формах птиц Индийской и Эфиопской области достигает огромного развития в классе млекопитающих. Все большия группы млекопитающих Индийской области находят себе соответствующих в фауне эфиопской, и в некоторых случаях параллелизм так велик (как, например, в группе обезьян, хищных, копытных), что молено перечислить даже виды, параллельные между собой в той и другой области. Единственное объяснение этому заключается в том, что южно-азиатская и африканская фауны представляют собою преемственно развившиеся фауны из той, которая занимала с миоценовой эпохи обширный материк-восточного полушария. Раскопки, произведенные в Африке, в области Файюме, дали неопровержимия доказательства того, что Африка, начиная с эоцена, представляла собою обширную арену эволюции животного мира, откуда неоднократно шла колонизация Европы и юго-западной Азии. Придерживаясь взгляда Рютимейера, что современные фауны отражают на себе следы прошедших геологических, эпох, мы должны поставить фауны эфиопскую и индийскую по времени после фауны неотропической.
Остающияся для характеристики две зоологические области, Палеарктическая и Неарктическая, занимают-на значительной части своего протяжения сушу, которая в ледниковый период была покрыта ледниками и сопровождавшими их образованиями, следовательно, фауны этих областей сложились лишь в плейстоценовую.-эпоху отчасти из плиоценовых форм, возвратившихся на север и не изменившихся, отчасти из измененных потомков плиоценовых животных. Так как Америка и Азия, с геологической точки зрения, недавно соединялись друг с другом, и возможность перехода европейско-азиатских форм в Америку и американских.
в Азию и через Азию в Европу прекратилась лишь с исчезновением этой связи, то понятно, что Палеарк-тическая и Неарктическая фауны очень близки друг к другу. Все это вместе взятое объясняет нам, почему некоторые зоологи считают Палеаркти-ческую и Неарктическую области лишь за второстепенные, т. е. подобласти, область же, образованную ими, называют Голарктической.
V. Неарктическая область занимает Северную Америку, к югу до северной границы Неотропической области, Гренландию, острова между Гренландией и материком, Алеутские, Бермуды и прочие Млекопитающия этой области представляют три больших подразделения: одно близко с палеарктиче-скими, другое с неотропическими, третье состоит из характерн. форм. Так, медведи, волки, кошки, бизон, горные бараны, сурки и прочие близки к палеарктическим, двуутробка - опоссум—неотропическая; вилорогая антилопа,. прыгунчики (Jaculus), некоторые грызуны (Saccomyidae, Cynomys) и др. принадлежат к числу характерных форм. Наконец, только крайнему северу Америки свойствен мускусный бык (Ovibos), прежде, вероятно,бывший кругополярным животным. Из семейств птиц для этой огромной области характерно только одно— Chamaeidae, занимающее среднее место между семейством синиц (Ра-ridae) и крапивников (Troglodytidae). Из других в Неарктической области широко распространено сем. Mniotiltidae, американских славок, общее описываемой области с Неотропической и одинаково развитое в обеих, и неотропические семейства Вигеопи-dae, Icteridae и Tyrannidae, гораздо беднее представленные в Неарктической области. Затем, несмотря на то, что в описываемой области наблюдается действит. большое смешение форм, ея самостоятельность легко доказать, взявши цифры, выражающия соотноше-дия родов птиц ея фауны. Из 330 родов, принятых Бэрдом, 51 принадлежит этой области (24 исключительно ей, 27 гнездятся только здесь, но зимою выходят за ея пределы), 128 общи ей и Палеарктической, 151
] общи ей и Неотропической. Из этого само собою следует, что, подвигаясь в Неарктической области с севера к югу, встречаем все больше и больше неотропических форм, подвигаясь же к ея северо-западному углу—постепенное преобладание па-леарктических. С другой стороны, не следует забывать, что Палеарктической области принадлежат 323 рода птиц (не менее) и, следовательно, около 200 родов палеарктической фауны не встречается в Неарктической. Между прочим, в Неарктической области совсем нет фазанов, столь характерных для Палеарктической,—их заменяют в Америке дикие индейки (Meleagris); обыкновенные тетерева и рябчики заменены любопытными степными формами (Сири-do); голуби—знаменитым странствующим голубем (Ectopistes migrato-rius), куропатки—хохлатыми калифорнийскими (Oreortyx); затем среди характерных неарктических птиц можно назвать каролинского попугая (Со-nurus carolinensis), пересмешников (Mimidae), пахучую утку (Fuligula ваи-lisneriana), не говоря уже о том, что в пределах родов, общих палеарктической фауне с неарктической, в последней, встречаются в большинстве ей свойственные виды.
VI. Налеарктическая область занимает всю Европу с прилежащими островами, острова Азорские, Канарские и Зеленого мыса, северную Африку и значительную часть Азии, именно югозападную, среднюю и северную Азию. В Африке южная граница Палеарктической области проходит, вероятно, по хребтам центральной Сахары, охватывает Ливийскую пустыню с юга, пересекает Нил между первым и вторым порогом и, огибая Нубийское нагорье с севера, оканчивается на побережье Красного моря, приблизительно под широтой тропика Рака. Затем та же граница пересекает Аравию приблизительно по линии от Медины к Маскату, далее идет берегом Персидского залива, берегом океана и, обогнув устья Инда, направляется на c.-в., более или менее параллельно течению этой реки, чтобы, обогнув Пенджаб, пройти по южному склону Гималаи—то, как в его западной части, очень низко, то поднимаясь до 8,000 н. у. м. и даже более. Пересекши верхния течения Брамапутры, Салюена и Мэкоига, южная границаПалеарктическойобласти идет к Тихому океану, следуя приблизительно водоразделом между Ян-цзе-киан-гом и Хуан - хэ. Из островов, лежащих у восточного берега Азии, к Палеарктической области относятся Японские, Сахалин, Курильские и Командорские. Кроме того, к той же области принадлежат все острова, лежащие на север от Европы и Азии. Что касается характеристики всей палеарктической фауны, то из млекопитающих ей свойственны кроты (Таи-pidae), двугорбый верблюд, зубр, каменные бараны и козлы, слепыш, пищухи (Lagomyidae) и ир. Что касается птиц, то от Неарктической области Палеарктическая отличается присутствием по крайней мере 200 родов, которых нет в Северной Америке, и от тропических фаун отсутствием попугаев, птиц-носоро-гов, бананоедов и множества других характерных тропических птиц. Однако, только одно семейство усатых синиц (Panuridae) с единственным представителем Pan. barbatus может считаться характерным для Палеарктической области. Наибольшим богатством и разнообразием фауны в Палеарктической области отличается собственно Китай и прилежащия местности, являющияся одной из самых древних частей суши Палеарктической области.
Тщательное изучение фаун первостепенных зоологических областей привело Рютимейера к заключению, что богатая фауна тропической Африки и поныне носит на себе эоцено-вый характер, с примесью миоценового, тогда как фауна Азии к югу от Гималаи и к востоку от Хин-ганя носит ясно выраженный миоценовый характер и так далее,—результат в высшей степени важный с точки зрения происхождения фаун.
Деление океанов и морей на зоологические области, по распростране-нению в них млекопитающих, предложено ф. Л. Склэтером совместнос его сыном В. Л. Склэтером и является в следующем виде: I. Arct-atlantis (северо - атлантическая), занимающая северные части Атлантического океана к югу до 40° с. ш. Характерны некоторые роды тюленей и Hyperoodon из китообразных, равно как отрицательно характерно отсутствие сивучей и сирен. II. Mesatlantis (тропические части Атлантическ. океана). Настоящие тюлени заменены р. Monachus. Из сирен только здесь ламантины. Китообразные многочисленны, но не характерны. Ш. Indopelagia (Индийский океан). Ластоногих нет вообще. Из сирен только здесь дюгонь. Многочисленные китообразные, которыя, однако, не характерны. IV. Arctirenia (северная тихоокеанская). Из ластоногих тюлени и моржи общи этой области с северо-атлантической, но здесь есть представители сивучей и был один вид сирен (Стеллерова морская корова), уничтоженный человеком. Киты многочисленны и отчасти характерны (Rhachi-anectes). V. Mesirenia (южно-тихоокеанская). Эта область по сравнению с предыдущей характеризуется более отрицательными признаками: сивучи здесь редки и даже случайны, тюлени также немногочисленны, из китообразных здесь есть лишь широко распространенные формы. Наконец, область VI. Notopelagia (антарктическая) характеризуется из положительных признаков присутствием многочисленных тюленей, сивучей и китообразных, из отрицательных—отсутствием сирен. М. Мензбир.
География, древнегреческое искусственное слово, означающее науку или искусство изображения и описания земли и вошедшее в употребление в александринскую эпоху (со II века до Р. X.). Но начатки географии относятся, конечно, к гораздо более древним временам и принадлежали, несомненно, к первым сведениям, полученным человеком. О развитии топографических знаний у „дикарей“ свидетельствуют их чертежи или наброски знакомых им местностей, которые они делают иногда, в ответ на расспросы путешественников, на песке, снеге, коре, бумаге и тому подобное.
V некоторых островитян Тихого океана были даже в ходу своеобразные морские карты из палочек, ключ к которым теперь утрачен, но которыми они пользовались при плавании на лодках между различными островами. Планы и карты, равно как географические описания, имелись уже у древних культурных народов среднего и дальнего Востока, хотя вообще их топографические сведения не отличались достаточною точностью; что же касается до отдаленных стран, а тем более всей земли, то многие тысячелетия человечество довольствовалось весьма примитивными и наивными представлениями. Даже у греков наиболее распространенное представление о земле сводилось к тому, какое получается из наблюдения круглой линии горизонта, т. е., что земля имеет вид диска или круглого выпуклого щита, обтекаемого рекою - океаном. Впрочем, среди греческих философов уже с
VI века до Р. X., под влиянием астрономических сведений, шедших из Вавилонии, стало утверждаться мнение о шарообразности земли (Фалес Милетский), а в III веке до Р. X. в пользу этого мнения Аристотелем уже приводится ряд доказательств. Во II веке до нашей эры алексан-дринский ученый Эратосфен, пользуясь известными тогда геометрическими и астрономическими данными, делает даже довольно удачную по своему времени попытку измерить величину земного шара. От этой шарообразной земли отличали тогда „обитаемую зе-млю“(ойкумену), которую представляли себе в виде острова, расположенного в умеренной зоне северного полушария и сходного по очертаниям с хламидой или пращей, именно вытянутого вдвое более в широтном направлении, чем в меридиональном. Окружавший этот остров океан вдавался в сушу четырьмя заливами, которые образовали моря— Средиземное море (с Черным), Красное, Персидское и Каспийское. Что было в других поясах земного шара, об этом ходили у географов того времени разные догадки. Одни полагали, что в южном полушарии также должна быть
„обитаемая земля“, а другие высказывали предположение, что поверхность земного шара пересекается накрест двумя океанами, одним в меридиональном направлении (Атлантический), а другим в широтном, в тропическом поясе, так что между ними имеются четыре „обитаемых земли“,—представление, бывшее, конечно, совершенно гипотетичным.
Новый толчок к развитью географических представлений последовал во II веке нашей эры, когда с развитием торговых и иных сношений во времена Римской империи круг известных стран значительно расширился. Александрийский астроном и географ Птолемей отверг представление об „обитаемой земле“, как об острове, и признал, что границы суши известны только на западе (Атлант. океан), а на с., в и ю. остаются неизвестными. Хотя в частностях Птолемеем было допущено не мало ошибок (например, он думал, что берег восточной Африки загибается к востоку и соединяется с берегом юго-вост. Азии, так что Индийский океан образует замкнутый бассейн), тем не менее его карта мира составила во многих отношениях значительный шаг вперед. С именем Птолемея связана геоцентрическая теория мироздания, по которой земля является средоточием вселенной, вокруг которого обращаются звезды, солнце и планеты; теория эта господствовала до XVI в., когда ее сменила гелиоцентрическая теория Коперника. Собственно география обязана Птолемей установлением понятия о геогр. широте и долготе, введением правильной картографической сети, условных картографических проекций, ориентированием карт севером кверху, так что он может считаться отцом современной картографии и, вместе с тем, наиболее известным представителем в древности того направления в землеведении, которое можно назвать общей географией и которое видело главную цель Г. в определении положения, формы, величины земли и в составлении возможно более точной карты ея поверхности, т. е. в астрономической
Географии и картографии. Происходящие на земле физические процессы тогда были еще так мало исследованы, что о физической географии в то время не могло быть и речи, хотя некоторыо философы, начиная с ионической школы и кончая Сенекой (I в.), задавались уже вопросами о метеорологических явлениях, о приливах и отливах, о вулканах, землетрясениях, повышениях и понижениях уровня моря и тому подобное. и пытались ответить на них более или менее вероятными догадками. Таким содержанием древняя география, однако, не ограничивалась. Люди сознавали потребность, и из любознательности, и в практических целях, иметь понятие о различных странах, их природе, населении, достопримечательностях. Для удовлетворения этой потребности служили у греков т. наз. „объезды“—„периоды“, разделявшиеся на „морские объезды“—периплы и на сухопутные—периэгеты. Периплы были, как думают, одними из древнейших памятников греческой письменности; составление их вызывалось потребностью моряков и торговцев иметь указания для плавания вдоль различных берегов относительно находящихся на них торговых пунктов, продолжительности пути между этими пунктами, условиях плавания, живущих по берегам народах, имеющихся у них продуктах и тому подобное. Большинство таких периплов до нас не дошло, но некоторые позднейшие (I — II вв.) сохранились и представляют значительный интерес по разбросанным в них историко-топографическим и этнографическим данным. Формой „объездовъ“ пользовались некоторые позднейш. географы и для описания всей „обитаемой земли“, совершая вокруг нея как бы мысленный объезд. Более подробные сведения о различных странах и народах мы находим, однако, у историков, и прежде всего у „отца истории“ Геродота (V в до Р. X.), оставившего в своей истории персидских войн подробные описания многих стран, в том числе и Скифии (южной России), с населяющими ее народами. Но самым известным описательным географом древности был Страбон (I в.), у которого мы встречаем и некоторые попытки анализа геогр. явлений, даже объяснения геогр. условиями историческ. судеб стран. Римляне времен империи интересовались, впрочем, географией, главным образом, для практических целей; наиболее употребительными картами этого времени были itinerarii (путеводители), образцом которых может служить сохранившаяся т. наз. Tabula Peutingeriana; это—длинная (более 6 метров) и узкая лента, удобно складываемая, на которой нанесены моря, главные пути и города, без всякой однако заботы о сохранении относительной верности площадей и расстояний, а только в целях самого грубого ориентирования.
Средние века были для географии эпохой застоя и упадка. Понятие о шарообразности земли откидывается и признается еретич.; восстанавливается древнегреческое представление о земном диске с тем лишь различием, что в центре круга помещаются уже не Дельфы с их оракулом, а Иерусалим с Гробом Господним („пуп земли“), или, следуя космографии Козьмы -Индикоплова (VI в.), принимается, что земля устроена по образцу Скинии Завета и имеет четырехугольные очертания (отсюда 4-х-угольные карты мира). Впрочем, с VIII века учение о шарообразности земли начинает возрождаться и мало-по-малу становится господствующим, хотя первая попытка изобразить землю в виде глобуса (не считая ранних попыток Кратеса Милосского и арабов) относится только к концу XV века. Некоторые географические сведения входили даже в круг средневекового преподавания, но не под именем „географии“, а под названием „геометрии“ или „космографии“. Птолемей в это время был забыть; им пользовались только арабы, усвоившие тогда греческую образованность, занимавшиеся астрономией и интересовавшиеся расширением географических сведений. Этому способствовало широкое развитие арабской торговли, по путям которой следовали и многие любознательные путешественники (Массуди,
Ибн-Фадлан, Эдризи, Ибн-Батута и др.), оставившие интересные записки о виденных ими отдаленных странах Азии, Африки и восточной Европы. В этом расширении пространственных сведений принимали участие и некоторые европейские путешественники, совершавшие в качестве послов или торговцев поездки в глубь Азии. Особую известность из них получил венецианец Марко Поло, проживший в XIII в ряд лет в Китае и принесший затем в Европу первия сведения о далеком Востоке—о Китае, Японии, Малайском Архипелаге. Эти сведения, из которых молено было заключить, что Азия оканчивается на востоке морем, послужили одним из важнейших оснований для Хр. Колумба настаивать на возможности открытия из Европы морского пути в Индию через Атлант. океан. Экспедиция Колумба была бы, однако, невозможна, если бы итальянские моряки (а за ними и португальские и испанские) не сделали к этому времени крупных успехов в морском деле, отваяшваясь на все более продолжительные плавания вдали от берегов. Явившись преемниками греков в качестве главных мореходов по Средиземному морю, итальянцы внесли в мор<екое дело значительное усовершенствование благодаря применению компаса. Хотя компас был уже давно известен китайцам, но более широкое практическое применение он получил только у арабов и итальянцев. Последние стали при помощи компаса составлять (с XIV века) карты берегов Средиземного и Черного морей {компасные карты или порту лани), впер-вые давшия более точные очертания южной Европы. Карты эти были, однако, исключительно местные, и ими интересовались только моряки; общее представление о земле не шло далее круглых карт, искусственно втискивавших известные тогда страны в условные рамки. Но с эпохой возрождения наук наступило и возрождение географии. Толчок тому был дан „открытиемъ“ произведения Птолемея, рукопись которого была доставлена в Италию и переведена здесь по-латыни, причем были перечерчены и птолемеевские карты, атак как это открытие почти совпало с последовавшим скоро изобретением книгопечатания и гравирования, то произведение Птолемея явилось одною из первых печатных книг. И оно вызвало громадный интерес в образованном обществе того времени, как о том свидетельствует ряд изданий, последовавших в течение около 60 лет (с конца ХВ-го по половину XVI в.), в Болонье, Риме, Страсбурге и др., все с картами и, след., по тогдашнему времени сравнительно дорогия. Эти -„Птолемеи“ восстановили впервые, после 13 веков забвения, связное представление об известном тогда мире, в очертаниях, уложенных в рамки правильной картографической сети. Но карты Птолемея были во многих отношениях не верны, и прежде всего должно было броситься в глаза различие в очертаниях Средиземного моря и окружающих его стран сравнительно с имеющимися в порту-ланах. Моряки продолжали пользоваться своими компасн. картами, а ученые верили в авторитет Птолемея, и таким образом некоторое время были две картографии, кабинетная, Птолемеевская, и практическая, морская — портуланов, (изображавшая, однако, только берега). Скоро, впрочем, сделалась очевидною необходимость исправления очертания берегов по компасным картам, которые явились затем единственными источниками для изображения вновь открывавшихся тогда стран (в Америке, Африке и др.). „Птолемеи“ стали издаваться с исправлениями и дополнениями, пока дальнейшие успехи картографии не заставили окончательно расстаться с Птолемеем и заменить его улучшенными картами, первые образцы которых стали появляться с XVI века в Голландии (Thesaurus Mundi Ортелия и „Atlas“ Герарда Меркатора), а с половины ХВИИ-го во франции.
Открытие Америки, объезд Африки и проложение морского пути в Индию и другия страны юго-восточной Азии, а затем и Австралии, равно как изыскания в северной полярной области, значительно расширили географический горизонт и существенно изменили и дополнили представление о земной поверхности. Интерес к географии в обществ усилился, и для удовлетворения его в ХУИ веке появились „Космографии“, из которых космография Себ. Мюнстера выдержала в течение ста лет (с 1544 по 1650) 44 издания. Это были популярные сочинения, знакомившия с различными странами и народами и удерживавшия отчасти еще средневековой характер в их погоне за чудесами, курьезами, в их смешении географии с историей и со всякими небылицами. Но одновременно шло и развитие научных знаний; успехи астрономии и математики повели к усовершенствованию способов определения геогр. широт и долгот, Коперник дал новую теорию мироздания, Снеллиус положил начало точной съёмке (триангуляции); были изобретены барометр и термометр, открывшие возможность точных наблюдений над атмосферой и так далее В половине ХВИ-го века в Амстердаме вышла книга молодого ученого Варена под заглавием „Общая география“, явившаяся первой попыткой дать научные основы общему землеведению {В. Varenius, Geographia generalis, in qua affectiones generates telluris explicantur, 1650). Сочинение это было замечательным по своему времени; в нем были намечены все главные отделы общого землеведения— климатология, океанография, орография; в 1672 г. оно вышло и в английском переводе с примечаниями Ньютона; Петр I приказал перевести его по-русски в числе первых избранных им иностранных книг. Но книга Варена предварила свое время; она была трудно доступна для среднего читателя и не вызвала достаточного интереса и среди специалистов. К тому же в то время имелось еще слишком мало наблюдений для разъяснения многих, поставленных Вареном вопросов. Только с половины XVII века стало выясняться преобладание на земной поверхности моря над сушей, только в конце того же века и в начале ХВШ-го было получено более верное представление о величине земной поверхности и о форме земли (сплющении ея у полюсов); только в
XVIII веке положены были научные основы многих отраслей естествознания, в том числе метеорологии, геологии, биогеографии и так далее Таким образом, только к XIX веку для географии могла открыться эра ея научного обоснования,—эра, связанная по преимуществу с именами Ал. фон Гумбольдта и К. Риттера.
Гумбольдт (1769—1859) был широко образованный натуралист, совершивший путешествие в Мексику, Центральную Америку, сев. часть Ю. Америки, где в течение 5 лет он собрал массу ценных наблюдений, обработанных затем в ряде томов. Но не эти, собранные им новия данные составили его славу в истории общого землеведения. Главная заслуга его, как географа, состояла в том, что он применил к изучению геогр. явлений сравнительный метод и стремился установить их закономерность. Ему принадлежит, например, введение графического метода для изучения средних температур, путем проведения изотерм, что дало возможность наглядно сравнивать термические особенности стран по широтам и долготам; определяя среднюю высоту горных вершин и перевалов и сравнивая их между собою, он указал новый способ сравнительной характеристики горных цепей; изучая распре--деление вулканов, он подметил расположение их по линиям, которые он поставил в связь с трещинами в земной коре; исследуя растительность тропических стран, он убедился в изменении ея от низменностей до горных вершин, в связи с постепенным понижением температуры с высотою, и, сравнивая эти данные с изменениями средних температур и характера растительности по зонам широт и по особенностям почв, положил основания географии растений. Подобным же образом он внес обобщающия идеи в учение о морских течениях, о производительности стран, о зависимости человека от физико-геогр. условий и так далее Но все эти идеи, рассеянные по разным специальным сочинениям, не были разработаны Гумбольдтом в виде 1 общого метода, на котором было быпостроено дельное здание общого землеведения; оне послужили на пользу, главным образом, натуралистам— физикам, геологам, ботаникам, которые воспользовались ими для дальнейшого развития соответственных отраслей знания. Для географии более значительным оказалось влияние К. Риттера, современника Гумбольдта, профессора берлинского университета. Следует заметить, что это время (с конца 20-х по начало 50-х годов XIX века) было в Германии эпохой процветания метафизической философии; специальные географические вопросы не могли еще тогда возбуждать к себе широкого интереса в ученых кругах; требовалось осветить содержание географии известной обобщающей идеей, придать ей философский смысл. Риттер ввел вместо „географии“ термин „землеведение“ (Erd-kunde), указывавший на более глубокое, философское изучение геогр. вопросов, и проводил идею, что географические условия, вызываемия совокупною деятельностью космических и теллурических сил, существенно влияют на судьбы человечества, способствуя или препятствуя его культурному развитью и до известной степени определяя ступень последняго. Идеи Риттера, проводимия им как на лекциях, так и во многих сочинениях, особенно в многотомных описаниях Азии и Африки, вызывали интерес своей новизною ии немало способствовали развитью геогр. науки. Стали основываться географические общества, издаваться геогр. журналы, возникло несколько кафедр географии, увеличилось число путешественников-из-следователей. В числе слушателей Риттера были, между прочим, Элизэ Реклю и несколько русских, в том числе П. П. Семенов, ставший впоследствии руководителем основанного в половине 40-х годов Имп. Русс. Геогр. О-ва в Петербурге, и Н. Г. Фролов, друг Грановского, собравший вокруг себя геогр. кружок в Москве и издававший в 50-х годах „Магазин землеведения и путешествий“. Но, с другой стороны, влияние Риттера имело для географии и некоторые неблагоприятные последствия. География,
как наука о земле, действующих на ней силах и вызываемых ими формах, есть наука физическая и естественная, основанная на наблюдении и опыте, между тем Риттер не был натуралистом, а философом, и свел географию к служению, по преимуществу, истории, не говоря уже о том, что в его рассуждениях о влиянии геогр. условий на развитие культуры было много телеологического, не считавшагося с психо-этническими особенностями народов и не основанного на положительных данных. Идеями Риттера воспользовались главным образом историки, научное же землеведение продолжало подвигаться вперед благодаря преимущественно исследованиям натуралистов — физиков, геологов, биологов и так далее, работавших самостоятельно в разных направлениях.
Между тем ознакомление с неизвестными и малоизвестными частями земной поверхности доставляло все новия и новия данные, особенно с 60-х и 70-х годов. Появились точные топографические карты более культурных стран, за которыми последовали и специальные карты — геологические, почвенные, гипсометрические и др.; путешественники-исследователи стали проникать в труднодоступные страны внутренней Африки и Азии, началось научное исследование морских глубин, горных вершин и ледников, рельефа и его преобразований, сил, действующих внутри земли, сложных явлений в атмосфере и так далее Пешель в Германии и Э. Реклю во франции были одними из первых, обративших внимание более широких кругов на глубокий интерес географических вопросов и на необходимость усиленного использования для их разъяснения данных картографии и естествознания. Вместе с тем, выяснилась и необходимость ближайшого определения задач географии и ея отношений к родственным и соседним наукам—к метеорологии, геологии и другим отраслям естествознания, а также к истории и наукам социальным. Пришлось пересмотреть содержание, задачи, подразделения землеведения, в целях приданияему большей стройности, научности и систематичности.
География подразделяется естественно на два больших отдела: общую землеведение и частную
География подразделяется естественно на два больших отдела: общую— землеведение и частную, или страноведение. Первая имеет объектом изучения всю землю, всю ея поверхность, вторая—отдельные части этой поверхности, страны и области. Развитие обоих этих отделов находится в тесной связи между собою. Чем большее число стран обстоятельно изучено в отношении к различным географическим вопросам, тем полнее и надежнее матерьял, которым может пользоваться общая география для своих сравнений и выводов; с другой стороны, чем более совершенно наше знание о действующих на земле силах, преобразуемых ими формах и вызываемых ими явлениях, тем яснее и понятнее могут быть для нас и явления и формы, представляемия отдельной страной, тем нагляднее ея особенности. Задача страноведения—в составлении полной, верной и ясной картины описываемой страны в географическом отношении: ея суши и вод, рельефа ея поверхности, ея климата, растительного и животного мира, человеческого населения. Описание должно иметь в виду данный момент, но необходимо помнить, что поверхность земли испытывает постоянные изменения, что видимое и существующее в настоящее время является результатом условий, складывавшихся постепенно в современный и предшествовавшие ему геологические периоды. Поэтому надлежащее понимание представляемых страною форм поверхности, ея ландшафтов и явлений жизни—может быть получено только путем расследования ея прошлого и изучения тех процессов, которые вызывали последовательное преобразование. Понятно, что наше знание различных стран находится на весьма различных степенях совершенства, смотря по степени изученности страны. Есть области, хотя их осталось уже мало, в которые никогда еще не проникал человек, например, вокруг южного полюса, также в северной полярной области, кое-где внутри Австралии, на высоких вершинах Гималаев и так далее; еще более областей, которые известны только поверхностно, в которых не производилось научных исследований, для которых не имеется достаточно подробных и верных карт. Степень геогр. познания страны определяется степенью совершенства имеющейся для нея карты. Подробные топографические карты (в масштабе 1:50.000до 1:150.000) имеются только для Европы (и то за исключением частей Норвегии, Швеции, Испании, Балкан. полуо-ва, вост. половины России), Соед. Штатов (не всей территории), небольших частей Ю. Америки, немногих частей Африки (южной, Египта, Алжира, нек. колоний), части Азии (Индии, Японии, М. Азии, частей Аз. России) и части Австралии и Полинезии. Для большей части земной поверхности не может быть составлена даже карта в 1:1.000.000, а только в более мелком масштабе, т. е. далеко менее подробная. Это уже свидетельствует о малой степени изученности многих стран. Если „открытий“ в прежнем смысле теперь можно ожидать лишь в немногих областях, то научного детального изучения ожидают еще многие обширные страны, а без такого изучения описание их будет оставаться еще долго в значительной степени неполным, поверхностным и даже исполненным ошибок и неверных представлений.
Общая география, или землеведение, с давних пор подразделялась на математическую, физическую и политическую географию. Математическая география представляет из себя собственно часть астрономии, поэтому Рихтгофен предложил называть её астрономической географией. В неё входит, главным образом, изучение формы, положения, величины земли и ея движений, как планеты; она указывает способы определения геогр. широты и долготы; она пользуется данными астрономии и геодезии. физическая география имеет дело с изучением земли в физическом отношении, с исследованием действующих в ней и на ней сил и вызываемых этими силами явлений и форм на ея поверхности. Так как поверхность земли слагается из воздушной оболочки, атмосферы, затем моря и суши, то и содержание физической географии распадается на три отдела: климатологию, океанографию и орографию (или орологию). Климатология стоит в тесной связи с метеорологией, задача которой—изучение вообще явлений, происходящих в атмосфере; но для географа представляют наибольший интерес те явления, которыя, отличаясь постоянством, периодичностью или последовательностью, обусловливают собою климат различных зон и областей, оказывающий влияние на формы поверхности и их преобразование, на ландшафт стран, на жизнь организмов и человека. Иногда от физической географии отличают еще геофизику, придавая первой более описательный характер и полагая главной ея задачей описание форм, тогда как цель геофизики видят в изучении действующих на земле сил, как космических, внешних, экзогенных, обусловливаемых всемирным тяготением и действием солнца и луны, [так и собственно теллурических, внутренних, эндогенных, исходящих из самой земли, как сила тяжести, вулканизм, тектонические силы. Но, конечно, изучение форм не может игнорировать вызывающих их сил, как и изучение сил—вызываемых ими форм. Известный оттенок различия может быть, однако, признан между двумя дисциплинами в том смысле, что геофизика есть дисциплина физико-математическая, стремящаяся к собиранию точных наблюдений помощью специальных приборов и инструментов на приспособленных для данных целей обсерваториях и затем к математическому анализу этих данных для выведения общих формул и законов. Части геофизики составляют: метеорология, учение о земном магнетизме, о силе тяжести в разных местах земной поверхности, сейсмология, или наука о землетрясениях (изучение колебаний земли помощью специальных инструментов на приспособленных наблюдательных станциях), некоторые отделы океанографии и гидрологии. физическая же география может быть признана наукой естественной,собирающей наблюдения в природе, повсюду на земной поверхности, исследующей, формы и явления, вызываемия действием различных эндогенных и экзогенных сил, и стремящейся уяснить их распространение, соотношение, взаимную зависимость и причинность. При этом она пользуется в широкой степени помощью других отраслей естествознания, особенно же геологии, которая, как история земли, изъясняет прошлое земной поверхности, результатом которого является и ея настоящее. Эта история геологического-прошлого способна вносить свет и в другой отдел общей географии, в биогеографию, распадающуюся на географию растений, или фитогеографию, и географию животных, или зоогеографию. Распространение растений и их сообществ обусловливается кроме климата и почвы также геологической истор. стран, происходившими изменениями в распределении суши, моря, гор, ледников, особ. же вековыми изменениями климата. Распространение животных тоже объясняется не одними современными: условиями, но и условиями геологического прошлого. Более детально оба эти отделабиогеографии могут разрабатываться только специалистами, ботаниками и зоологами, знакомыми с физической географией и страноведением, но и географ должен быть знаком с важнейшими данными этих дисциплин, так как растительность (а отчасти и животный мир) характеризует собою в значительной степени геогр. ландшафты, а равно оказывает влияние и на преобразование земной поверхности. В страноведении нельзя обойтись без данных о населении, его плотности, этнографическом составе, культурных особенностях, политическом строе, но в общей географии эти разнородные данные, как полагают некоторые, не могут сами по себе быть предметом научного изучения. Их надо предоставить статистикам, антропологам, этнографам, социологам, историкам. Так рассуждают, географы-унитарии в противоположность географам-дуалистам, которые полагают, что и человек может и должен быть объектом географич.
изучения. И нельзя не согласиться, что последние правы и что без человека география будет неполной. Во-первых, человек так же, как и животные, находится в зависимости от географ. условий, от климата, почвы, растительности, рельефа поверхности и так далее; во вторых, он в гораздо большей степени, чем остальные организмы, оказывает влияние на изменение ландшафтов и на преобразование земной поверхности. Бросив мысленный взгляд на поверхность земли, мы видим на ней, на месте многих бывших лесов, степей, болот, пустынь — обширные поля и сады с новыми хлебными, промышленными, плодовыми растениями, занесенными из Старого Света в Новый и обратно и местами совершенно изменившими характер ландшафта. В одних местах мы видим разбросанные мелкие сельские поселения, в других—громадные скопления с миллионным населением, с массой домов и других сооружений. Между зтими городами тянутся дороги, грунтовыя, шоссейные, железныя; через реки перекинуты мосты; менаду реками проведены каналы; через горы пробиты туннели; каналы, прорытые через перешейки, соединяют моря и тем могут влиять на изменение течений. На сыпучих песках человек разводит сосну и тем укрепляет их; рядом сооружений он ослабляет силу горных потоков и тем изменяет эрозию. Истребляя диких животных, человек изменяет животный мир стран, с другой стороны, он разводит разные породы животных прирученных, придающих местами новый характер степным пространствам (в Аргентине, Австралии и так далее). Масса заводов и фабрик потребляют теперь такую массу топлива, что в атмосферу ежедневно поступает громадное количество газов, в том числе и углекислоты, способное, по мнению некоторых исследователей, влиять на состав воздуха и на общую температуру атмосферы. Вырубая леса, осушая болота, орошая пустыни, регулируя реки и так далее, человек изменяет и климат, и условия растительности, оставаясьвместе с тем в зависимости от геогр. условий в особенностях своего быта (например в матерьяле для своих жилищ, в способах сообщений, в приемах земледелия и скотоводства и так далее). Все это доказывает важную роль человека в геогр. отношении и значительный интерес, представляемый его изучением с геогр. точки зрения. Такое изучение при помощи сравнительного метода и в тесной связи с данными физической географии вполне заслуживает выделения его в особый отдел, которому Ратцель дал название антропогеографии, а Брёнс (Brunhes)—человеческой географ) ии (Ge ograp h и е humaine).
Таким образом, общая география, или землеведение, слагается из следующих отделов: I. Астрономическая география, II. физическая география, III. Биогеография, IY. Антропогеография. К географии тесно примыкают топография, картография и история землеведения, а также ряд отраслей естествознания, указанных выше, и наук о человеке, как антропология, этнография и др. Многия геогр. данные могут быть кроме того предметом изучения в специальных целях истории, торговли и так далее, отсюда ряд „прикладныхъ“ географий, как коммерческая, историческая, военная и др. Вообще, география, во всей совокупности ея отделов и вспомогательных дисциплин, может быть рассматриваема в настоящее время, как комплекс наук, способных быть предметом изучения и преподавания в особом институте. Мысль о таком институте неоднократно и высказывалась; были даже некоторые попытки ея осуществления, но пока еще в очень скромных размерах (например, в Брюсселе, во флоренции). Но уже имеются институты по различным отделам геогр. науки, как, например, по океанографии (в Париже, Берлине, Бергене), по метеорологии, картографии и др., и в будущем, надо ожидать, с одной стороны, большей специализации различных отделов землеведения, с другой—более тесного союза различных географических дисциплин для лучшей и более рациональной поста-
Библиография по географии и геологии
География. Общее землеведение. Руков. и сочинения, обнимающия все или большую часть его отделов: Н. Wagner, „Lehrbuch der Geographie“, 8-te Auflage, I. „Allgemeine Erdkunde“ (1908; все отделы, со включением матем. географии, картографии, био- и антропогеографии); Emm. de Martonne, „Traite de geographie phyisque“ (1909; история развития географии, климат, гидрография, рельеф земн. поверхности, биогеография), со множ, таблиц, чертежей в тексте и карт; изложение сжатое, но с подробными библиогр. указаниями; ЛИ. Supan, .Grundzuge der physischen Erdkunde“ (5-te Auflage, 1911, с 20 раскраш. картами и 270 рисунок в тексте; физическая география и биогеография); обстоятельное, солидное руководство. Русский перевод со 2-го издания, под ред. проф. Анучина, 1899 г., устарел; печатается новое рус. издание; Gunther, „Lehrbuch der Geopbysik“, с библ. указаниями (1899; устарело); А. Краснов, „Курс землеведения“, в 2-х частях (1908); еио же, „Лекции по физич. географии“ (1910) в одном томе (второе сочинение короче, но лучше первого, изданного весьма небрежно); Напп, Вгйскшг und Рокогпу, „Unser Wissen von der Erde. Allgemeine Erdkunde“ (1896—1899; есть рус. пер. 2-х перв. частей; теперь неск. устарело); П. Броунов, „Курс физической географии“ (1910; общия сведения, морфология суши, воды суши, океаны и моря; сжато, но обстоятельно). Когда-то пользовавшееся известностью сочинение Е. Reclus, „La terre“, в 2 том. (есть и два русск. перевода), теперь очень устарело. Значительно новее и полнее соч. Marinelli, „La terra“ (1887—190.) Сочинения по отдел. частям общого землевед. Математическая география: Gunther, „Mandbuch der ma-thematisch. Geograhie“. Метеорология и климатология: Воейков, „Метеорология“ (1903—1901); Клос-совскгй, „Основы метеорологии“ (1910); eto-же более по дробный курс „Метеорология“, ч. Г (1908); Напп, „Hand-buch der Klimatologie“ (3-te Auflage, 3 t., 1908—1910). Океанография: 0. Kruminel, „Handbucb der Oceanographic“ (2-te Auflage. Bd. I, 1907, Bd. И. 1911)-наилуч-шее и наиболее полное сочинение по этому предмету. Сведения о морских глубинах и глубоководных отложениях—в отчетах экспедиции „Challenger“, изд. J. Murray. Большая карта мор. глубип составлена Thoulet. См. также Thoulet, „Ocdanographie“, 2 тома. Из начатой изданием под ред. J. Richard „ВиЫио-th6que d’oeeanographie physique“ вышло пока Collet, „Les depots marins“. Суша: Penck, „Morphologie der Erd-oberflaclie“, 2 части (1894); Davis und Braun, „Grundzuge der Physiogeographie (1911). Классическое сочинение для изучения „лика земли“: Suess, „Das Antlitz der Erde“ (I Bd. 3-ье изд., 1908; II Bd. 1888; III Bd. 1 Halfte, 1901. II Halfte, 1909). Есть французский перевод: „La face de la Terre“, trad, par Emm. de Margerie, с добавлениями.—Важен также „Ftihrer fur die Forschungsi eisende;, von Richthofen. Мпого данных по физической географии заключается таюке в курсах динамической геология (смотрите ниже). Реки: Keller, „Niederschlag, Abiluss und Verdunstung in Mitteleuropa“ (1906); Lowl, „Ueber Tal-bildung“ (1884); Oredner, „Die Deltas“ (1878). Озера: Forel, „Seenkunde“ (1901); „Le Leman“, 3 тома; Credner, „Die Reliktenseen“ (1887-88). Острова: Hahn, „Insel-etudien“ (1883); Langenbeck, „Die Theorien fiber die Entste-
hung der Koralleninseln“ (1890); Wallace, .Island Life“ (1880). Биогеография. География растений: Qraebner, „Lehrbuch der allgemeinen Pflanzengeogr.“ (1910); Warming, „Lehrbuch der okologischen Pflanzengeogr.“ (есть рус. uep.); Drude, „Handbuch der Pflanzengeogr.“; Schimptr, „Pflanzengrogr. auf physiologischer Grundlage“ (1898). Karsten und Schenck, „Vegetationsbil-der“ (1903-1911); A. de Кандо.г ль, „Происхожд. культур. растен.“ (рус. пер). Г еографи я животных: Jacobi, „Tiergeographie“ (1904); Wallace, „The Geographical Distribution of Animals“ (или по-немецки: „Die geogr. Verb-reitung der Thiere“ 1876); Trouessart, „La Geographic Zo-ologique“ (1890; Sclater, „The Geography of Mammals“ (1899); Келлер, „Жизнь моря“ (1905). География человека: Ratzel, „ nthropogographie“, 2 Bde; Brunhes, „La geograpbie humaine“ (1910); E. Reclus, „L’homme et la terre“, 5 т. (рус. пер.); Сиництй, „Очерк развития антропогеографических идей“ (вз „Землеведепия“, 1908). Для всех отделов физ. географии, био- и антропогеографии важен Bergliaus, „Physikalischer Atlas“ (несколько устарел). Руководства для путешественников (инструкции для наблюдений): „Справочная книжка для путешественниковъ“, сост. ИО. Шокальским, К. Богдановичем, А. Воейковым и др., изд. Ильина (1905); „Hints to Travellers“ (постоянно выходят пов. издания); Richthofen (смотрите выше); „Anleitung der wisseiisch. Beobachtungen auf Reisen“, коллект. труд, 2-оф издание, 2 тома. Картография: Зон-дерван, „Географич. карта“, пер. под ред. Шокальского (1909); Витковский, „Картографии“ (1907); ею-же, „Прак-тич. геодезия; Zopprits-Bludau, „Leitfaden der Kartenent-wurfs Lehre“ (1908); Wenz, „Atlas der kartogr. Projec-tionen“. Географич. ежегодники: „Geographen-Kalender“, изд. J. Perthes, под ред. Haack, выходит 9-ый год; „Geograpbisches Jahrbu <h“, изд. под ред. проф. Н. Wagner; выходит около 40 лет; прекрасные обзоры литературы по всем отделаби землеведепия, также этнографии, геологии и так далее; Baschin, „Bibliotheca Geographica“ (перечень книг и статей по географии и соп; икас. отраслям знания), вышло 15 томов. Г е о г р а ф. словари: „Nouv. Dictionoaire de G6ogr. nniverselle“, под ред. Vivien de St. Martin и Rousselet (1879 — 1900, 7 том. и 7 supplements); много статей по географии также в эпциклопед. словарях Брокгауза и Ефрчгиа, Граната, немецких Brockhausa и Меуега. Географич. названия: Bgli, „Nomina geographical, 2 изд. (1892); А. Muller, „Wort-rbueh der Aussprache ausland Namen“ (1888, допол. 1903). История землеведения: Vivien de St. Martin, „Histoire de la geographic“ с атласом (1873); Peschel, „Gesehichte der Geograpbie“, neue Auflage v. Sophus Ruge (1877); Gunther, „Geschichte der Erdkunde“ (до конца XVIII стол., 1904); Bunbury, „History of ancient Geography“, 2 t.,
2 ed. (1897); Tozer, под таким же заглавием (1897); Hugo Berger, „Gesch. der wissenseh. Erdkunde der Grie-chen“ (2 Aufl., 1903); Beazley, „The Dawn of Modern Geography“ (1897—1901) 2 тома (эпоха с падения рим. империи до 1260 г.); S. Ruge, „Gesch. d. Zeitalters der Entdeckungen“ (2 Aufl., 1903); Kretschmer, „Die Ent-deekung Amerikas“, с атласом (1892); Gunther, „Ent-deckung<geschichte und Fortschi itte der wiss. Geograpbie im XIX Jahrh.“ (1902; есть рус. перевод). Для знакомства с историей картографии (старинными картами) важны издания: Santarem, „Atlas de mappemondes de-puis УИ jusque XVII s.“ (1842-53); Jomard, „Monuments de g6ograpliie“ (1842—62); A. Nordenskiold, „Рф-riplus“ (1897) и „Facsimile-Atlas“ (1S89, „Птолемеи“ и след.); В. Кордт, „Материалы для истории русской картографии“, 3 вып. Иллюстр. очерк истории географии и картографии Кречмьра см. в издании „Вселенная и человечество“ (рус. лер.). Страноведение: Е. Rectus, „Nouv. geographie universelle“ (1875—94, 19 томов; неск. рус. переводов; дов. устарела); „Unser Wissen топ der Erde, Liinderkunde von Europa“, her. v. A. Kirchhof (1885—1907) со множ, таблиц и рисунков; „Allgem. Landerkunde“, her. v. Sisters, hob. изд. 1901—04 (по тому на каждую часть света; есть рус. пер.); см. также МагипеШ, „La Terra“, 7 том. Более кратко: Mill, „International Geography“; Scobel, „Geogr. Hand-bu.h.M (1899); Mackinder, „The Regions of the World“ (с 1902 года). Литература об отдельных странах настолько громадпа, что здесь невозможно ес приводить; указания главнейшей литературы приведены при статьях о соответственых странах и прочие Атласы: русский, 2-ое издание Маркса (Петри—Шокальского); немецкие: Stieler, „Ilandatlas“, издание Justus Perthes; Andree, „Allg. Handatlas“; Debes, „Neuer Handatlas“; французские: Schrader, издание Hachette и Vidal- Lablaclie („Atlas historiqne et g6ographique“); английские: Philipps, Johnston, Bartholomew (1902). Географич. журналы: „Petermanns Geographische Mitteilungen“ (с 1865) изд. Justus Perthes; „Annales de geographie“ (с 1892 года); „Globus“ (издавался с 1862 до 1910 года; теперь слился с „Petermanns Mitteilungen“); „Geographische Zeit-schrift“, her. v. Hettner (с 1893 г.); „Le Tour du Monde“ (с 1860 года). Важны также издапия многих гфограф. обществ (слс.).
Геология Мугш&товь „Физич геология" 2-ое изд
Геология. Мугш&товь, „Физич. геология“, 2-ое изд. (т. I, 1899, т. II, 1903); Е. Hang, „Traite de Geologic“ (I, 1907); Lapparant, „Traite de Geologie“, 5-me edit.; Chamberlain and Salisbury, „Geology“ (1909; америк. примеры); Credner, „Elemente der Geologie“ (10 Aufl., 1906); Kayser, „Lehrbuch der Geologie“, I Theil, „Allge-meine Geologie“ (3 Aufl., 1909); Toula, „Lehrbuch der Geologie“ (1900). Краткий обзор геологии отдельных стран дает „Handbuch d. region. Geologie“(ii3AaHie выходит выпусками и пока пе закончено). Периодические издапия весьма моногочислеппы; важнейшия из русских: „Труды геологич. комитета“, „Известия геол. комит.“, „Записки Имп. Сиб. Мипералогич. Общ-ва“, „Материалы для геологии России, издав. Спб. Минералог. Общ-вомъ“, „Материалы к познапию геологич. строения Росс. Империя“, изд. Общ. испыг. природы при Имп. Моск. Унив., „Труды геологической частя кабинета Е. И. В.“, „Труды Геолог. Музея имени Петра Бел. Имп. Акад. Наукъ“, издания обществ естествоиспытателей при университетах. Вулканические явления и землетрясения: Schneider, „Die vulkanischen
Erscheinungen der Erde“ (1911); Haas, „Unterirdische Gluten“ (1910); Mercalli, „I vulcani attivi della terra“ (1907); Lacroix, „La Montagne Реиёе“ (1904). Sieberg, „Handbuch der Ewlbebenkunde“ (1904); Hobbs, „Earthquakes“ (1907); нем. перев. с добавлениями iiuska (1910); F. de Monlessus de Ballore, „La science seismo-logique“ (1907); „Каталог землетрясений, бывших в России“, Орлова, изд. с доп. Муиикетова Мушкетов, „Верненское землетрясение“ (1887; с атласом) и др.; Богданович, „Землетрясения в Мессине и С.-Фран-циско“ (1909)5 Чернышев, Бронников, Вебер и Фаас, „Андижанское землетрясение 3/16 декабря 1902 года.“ („Труды Геолог. Комис“., вып. 54, 1910); Deecke, „Еип Grundgesetz der Gebirg>bildung“ (N. Jahrb. f. Mineral. 1908); Heim, „Zum Mechanismus der Gebirgsbildcng“, Dutton, „On some of the greater Problems of Phjwical Geology“; Futterer, „Ein Beitrag zur Theorie der Falten-gebirge“; Reyer, „Teorethische Geologie“ (1888); Rothgelz, „Geotektonische Probleme“ (1894); „Stiibel, „Ueber die genetische Verschiedenheit vulkanischer Berge“ (1903); Stiibel, „Ein Wort iiber den Sitz der vulkanischen Krafte in der Gegenwart (1901); Dolter, „Zur Physik des Vulkanismus“ („Sitzungsber.d. Wien. Akad“., 1903); Sapper, „Der gegenwartige Stand der Vuikanforschung“ (1910); Reiss uni Stiibel, „Reisen in Sfldamorika“ (1892—1902); Branco, „Das vulkanische Vorries“ (1903); Branco,„ Wirkun-gen und Ursachen der Erdbeben“ (Festrede Berl. Univers., 1902); Вихерт, „Изследование землетрясений и значение полученн. результатов для геофизики“ („Фпз. Обозр“., 1909, т. 10, № 2). Ледники (глетчеры): Hess, „Die Gletscher“ (1904); Heim, „Handbuch der Gletscherkunde“, выходит 2-ое изд. в обработке Krammera; Penck und Bruckner, „Die Alpen im Eiszeitalter (1901—1908); Forbes, „Norway and its Glaciers and Theory of Glaciers“; Russel, „Glaciers of North America“. Деятельность ветра: J. Walther, „Das Gcsetz der Wusten-bildung“ (1900; есть рус. пер. 1911 г., с доб.); Соколов, „Дюны“; лучше нем. изд. „Die DCinen“ (1894). Карстовия явления (подзем. эрозия): Ooijic-, „Das Karst-phanomen“ (1893). Martel, „Les abimes“ (1891); „La зрё-leologie“ (1900); „L’6volution souterraine“ (1908); Kraus, „Hohlenkunde“ (1894); Knebel, „Hohlenkunde“ (1906). Дислокации: Heim, „Mechanismus der Gebirgsbildung“ (1878); Margerie et Heim, „Les dislocations do Гёсог-сф terrestre“ (1888). О значении для геологии радиоактивности: Joly, „Radioactivity and Geology“; Sauer, „Das Radium in seiner Bedeutung fu.r die Erdkruste“; Соколов, А. П., „Радиоактивность эемли“ („Дпевник XII съезда рус. естеств. и врачей в Москве“).
О геологических системах см. также: Freeh, „Lethaea geognostica“ (1880—1906); Е. Haug, „Traitd de geologie“ (1908—1909); Rayser, „Lehrbuch der geologischen Formatiunskunde“ (3 Aufl., 1908); Неймайр, „История земли“ (1903); Вальтер, „История земли и жизпи“ (1911).
новки общого географического преподавания.
Библиографию см. в приложении. Д. Анучин.
Геодезические инструиенты, см.
приложение: Геодезические инструменты, их устройство и виды.
Геодезия (от греческих слов гп—земля и SaUi-i—делить), в переводе на русский язык значит землеразделение; однако, это название не исчерпывает всего содержания науки и свидетельствует лишь об историческом происхождении ея из решения тех практических вопросов, которые представлялись еще в древности при разделении подвергавшихся обработке земель между земледельцами. В настоящее время под именем Г. разумеется наука, занимающаяся изучением и определением величины и формы земной поверхности. Общие методы этого изучения суть методы геометрии в приложении ея к тем частным задачам, которые представляются для решения на поверхности земли. Поверхность нашей планеты на две трети покрыта водою: океанами и морями и на одну треть сушей: материками и островами; поверхность океанов, если отвлечься от малых колебаний ея—волн, поверхность правильная, в то же время поверхность материков и островов в высшей степени неправильная. Задачу изучения формы земной поверхности естественно разделить на две части:во-иервых, можно вообразить, что правильная поверхность океанов продолжена под континенты, и изучать эту основную форму, которая называется математическою поверхностью земли, или геоидом, во-вторых, изучению будет подлежать поверхность суши, или физическая земная поверхность по отношению к указанной математической. Соответственно этому разделению задачи, геодезия делится на высшую Г. и низшую, иначе топографию, или практическую геометрию. То же разделение Г. на две части можно выводить и иначе: вопрос об изучении формы земной поверхности проистекает из целого ряда практических надобностей общественной жизни: военных, технических, юридических. При этом иногда дело идет об изучении формы и размеров весьма значительных пространств земной поверхности: целой страны или крупной ея части, в другой раз вопрос сводится к изучению протяжения и рельефа малого участка земной поверхности; в то время, как для разрешения первой задачи необходимо знание величины и формы геоида и требуется приложить к решению все методы современной математики, для задач второго рода достаточными являются приемы элементарной математики, и результаты изучения основной формы земли нужно знать лишь в самых общих и грубых чертах.
Неодинаковия трудности являются и при разрешении задачи, которая всегда сопутствует изучению того или иного района земной поверхности: задачи изображения района на бумаге, т. е. составления карты значительного пространства или плана малого участка. Весьма часто разделение Г. приурочивается к такому практическому разделению задачи, причем высшей геодезией называют изучение методов съемки значительных пространств земной поверхности и составления карт, и низшей Г.—решение геометрических вопросов, касающихся малых участков, и составление планов.
Начала Г. теряются в глубокой древности: имеются свидетельства о том, что еще за 12 веков до Р. X. в Египте уже измерялись земельные участки и сообразно с этими измерениями уплачивались земельные подати. Несомненно, что развитие геометрии было вызвано и подвинуто теми практическими задачами, которые встречали в своей деятельности древние землемеры, и развитие Г. тесно связано с успехами математики, астрономии и физики. Первое определение величины земли было сделано в Египте и принадлежит Эратосфену в III веке до Р. X. Известны и другия попытки таких же определений в древнейшую эпоху, сделанные греками и арабами. За 200 лет до Р. X. появилось также и первое сочинение по практической геометрии, принадлежащее Герону из Александрии. В
Риме землемеры составляли особую группу, весьма почетную, и исполняли разного рода съемки земель как по поручению общественной власти, так и по требованиям частных лиц при покупках, мене и разделе недвижимых имуществ; они являлись также экспертами при спорах о границах владений. Развитие Г., как и других наук, было надолго прервано в течение веков варварства, и возрождение ея относится уже к XIII веку нашей эры, от которого дошли до нас трактаты по геометрии и совместно с ней Г. В XVI веке входят в употребление инструменты, являющиеся прототипами современных геодезических инструментов, а также вырабатываются постепенно методы измерения и решения различных геометрических задач. В самом начале XVII века был развит метод определения длинных линий на земной поверхности через посредство триангуляции, и голландский ученый Виллеброрд Снеллиус приложил этот метод к определению длины дуги меридиана, сделавши таким образом первое определение размеров земли тем приемом, которым пользуются с новыми средствами и до этого времени. К XVII веку относится также крупный шаг в деле постройки астрономических и геодезических инструментов, заключающийся в приспособлении к ним зрительных труб. В XVIII веке задача об определении размеров земли осложнилась исследованием самой фигуры земли. На грани XVII и XVIII веков Ньютон доказывал по теоретическим соображениям, что земля должна иметь форму не шара, как думали раньше, но элипсоида вращения, сжатого по полярной оси. Отсюда вытекала задача: найти элементы земного сфероида, т. е. размеры его полуосей: полярной и экваториальной, или иначе величины экваториальной полуоси и сжатия. Работы, которые необходимо выполнить для разрешения задачи, называются градусными измерениями и приводят к нахождению длины дуги меридиана в 1°. В разных широтах эта величина имеет различное значение, и определение ея, по крайней мере, в двух местах, лежащих в широтах, возможно более различающихся, должно было дать материал для определения элементов земного сфероида. В XVIII веке было сделано немало градусных-измерений, причем наиболее замечательными между ними были два градусных измерения: одно в Перу, другое в Лапландии, исполненных-французами по почину Академии наук. Эти два измерения подтвердили опытным путем то предположение о фигур земли, которое высказал впервые Ньютон. Истинный расцвет геодезических работ относится к XIX веку, когда повсюду, сперва в Европе, потом в Азии (Индии), Америке и Африке, велись крупнейшия сплошные работы для составления карт, и государственные средства щедро отпускались на этот предмет. Для обоснования съемок повсюду предпринимались большия триангуляции, из которых извлекались необходимые ряды для градусных измерений по меридианам и параллелям земного сфероида. На этих работах выяснялись и совершенствовались методы измерений, а лучшие математики дали свои решения труднейшим вопросам, встречавшимся при числовой обработке собиравшагося материала. Классические методы дали: Гаусс, руководивший градусным измерением в Ганновере (1821—1824 гг.), Бессель в провинциях Восточной Пруссии (1831—1834 гг.), Вильгельм Струве, давший описание русско-скандинавского градусного измерения, самого большого из европейских (1861 г.), английский геодезист Кларк, обработавший индийские триангуляции. Вместе с развитием методов высшей Г. совершенствовались методы топографических съемок и инструменты, назначенные для их производства, Было бы бесполезно указывать здесь на отдельных геометров и механиков, улучшавших методы и инструменты, так как в этом прогрессе участвовало черезвычайно много лиц, вносивших каждый свою крупинку, делавшуюся весьма быстро общим достоянием. Можно указать лишь на то, что германские механики идут
Геодезические инструменты, их устройство и виды.
Геодезическими инструментами называются инструменты для производства разнаго рода съемок
Геодезическими инструментами называются инструменты для производства разного рода съемок; они разделяются на следующия группы: 1) инструменты для измерения длин линий, 2) экеры, 3) буссоли, 4) инструменты для измерения углов, 5) инструменты для графических съемок, 6) инструменты для нивеллирных работ.
Главнейшие инструменты, принадлежащие к перечисленным группам, следующие. 1) Для измерения линий служат: а) стальная цеп (рисунок 1) в
Рисунок и.
Рисунок 2.
10 сажен длины, состоящая из ста колен по 0,1 саж. каждое; б) стальная лента (рисунок 2), длиною так жевъЮсаж. и шириною около дюйма, с метками через одну десятую сажени и с нумерацией последовательных саженей; лента вытесняет в настоящее время на практике цепь; в) за границей для измерения линий пользуются пяти-метровыми деревянными брусьями. Вспомогательным инструментом, необходимым для определения угла наклонения к горизонту измеряемых линий или для нахождения приведения измеренной линии к горизонту, служат эклиметры разных типов. Перечисленными инструментами линии измеряются со случайными
“ Доошибками, составляющими отоо
10000 от длины линии в зависимости от условий измерения.
Для более тонкого измерения линий, необходимого для определения, например, длины базиза тригонометрической сети, служат особые приборы, иногда довольно сложные, называющиеся базисными приборами.
2) Под названием экер разумеется прибор для разбивки на местности постоянных, чаще всего прямых углов. Экеры бывают простые и отражательные; из них последние в свою очередь разделяются на зеркальные и призменные. Простые экеры бывают: крестообразный, восьмигранный, цилиндрический, конический, шарообразный. Экер крестообразный состоит из двух металлических линеек, соединенных между собою под прямым углом. На концах линеек помещены диоптры, визирные плоскости которых составляют между собою угол в 90°.
Снизу линеек в месте их соединения приделывается втулка, которою экер надевается на штатив или на палку. Восьмигранный экер (рисунок 3) состоит из медной восьмигранной призмы, на средине каждой грани которой сделан диоптр, и визирные плоскости диоптров пересекаются между собою, составляя углы не только в 90°, но также в 45° и 135°. Экеры других форм отличаются только тем, что визирные прорезы в них сделаны на поверхностях цилиндра, конуса, шара.
Из зеркальных экеров наиболее распространен двузеркальный (рисунок 4); он состоит из металлической коробки, к двум стенкам которой под углом Вb 45° прикреплены зеркала. Над зеркалами имеются в стенках коробки окна, так что, смотря на внутреннюю стенку коробки, мы видим отражение вехи,поставленной в стороне, куда обращен раструб зеркал, а над ним через окошко—веху, поставленную прямо перед наблюдателем. Если отражение вехи в зеркале кажется продолжением вехи, рис-прямо видимой, то мы находимся в вершине прямого угла, стороны которого проходят через упомянутия две вехи. Зеркала могут быть заменены призмами: одной прямоугольной равнобедренной призмой, двумя призмами, пятисторонней призмой.
Рисунок з-
3) Буссоль служит для определения углов, образованных магнитною стрелкою и данною линией на земной поверхности. Буссоли делаются с диоптрами или с трубою для визирования. Верхняя часть буссоли с диоптрами (рисунок 5) состоит из медной линейки с диоптрами, на средине которой приделано кольцо с градусными делениями. В центре кольца на остром шпиле подвешивается магнитная стрелка.
К линейке приделывается втулка, которою буссоль надевается на баксу, в свою очередь прикрепляющуюся к штативу. Угол между магнитной стрелкою и данною линией называется маги итным азимутом; он считается от северного конца стрелки Рисунок 5. вправо до данной линии и может иметь все значения от 0 до 360°. Если же брать между магнитною стрелкою и данною линией угол, меньший 90°, и отмечать квадрант, в который направляется линия, то есть северо-восток (СВ), юго-восток (ИОВ), юго-запад (103) и северо-запад (СЗ), то этот угол называют магнигппым румбом. Буссоли устраиваются либо с азимутальным, либо с румбическим кольцом. В первом из них деления назначаются в одну сторону (против часовой стрелки) от 0 до 360°, и по направлению диоптров располагается диаметр, соединяющий 0° и 180°; во втором по тому же направлению устанавливается диаметр, имеющий на обоих концах нули градусов, от которых идут в обе стороны деления до 90°. Вдоль линии направляются диоптры буссоли, и тогда концы стрелки указывают величину азимута или румба линии.
4) Для измерения углов между линиями в горизонтальной плоскости служат инструменты весьма разнообразных конструкций и размеров. Наиболее важным инструментом является теодолит. Измерение углов есть основное геодезическое действие как при определении опорных пунктов для съемки при помощи тригонометрической сети, так и при собственно съемочных работах. Теодолиты для тех и других работ устраиваются по одному и тому же плануу но отличаются размерами, устройством деталей, оптическою силою труб ит. п. конструктивными особенностями. Теодолиты для основных работ называются большими, для съемочных—малыми. Главные части теодолита (рисунок 6) суть: 1) лимб, на котором нанесены деления и производится определение величины измеряющихся углов, 2) уровень для приведения лимба в горизонтальную плоскость, 3) вращающийся на оси в центре лимба алидадный круг с прикрепленною к нему на стойках зрительною трубою и с приборами для отсчиты-вания делений лимба. Эти последние приборы бывают двух типов: более простые—нониусы и более сложные и тонкие—микроскопы со шкалами или с микрометрами. Лимб соединен с подставкою, которая на трех винтах устанавливается на головке штатива и прикрепляется к нему наиреп-ко винтом, носящим название станового винта. При измерении уггла “руба теодолита располагается сперва го направлению одной стороны (при чем отмечается отсчетом на лимбЬ по
нониусу или микроскопу положение алидадного круга), потом по направлению другой стороны с новым отсчетом. Разность отсчетов дает величину угла.
Малые теодолиты разделяются на две главных системы: простые и повторительные. Существенное отличие первых от вторых состоит в том, что в простых теодолитах лимб и подставка отливаются из одного куска металла и, следовательно, когда подставка прикреплена к штативу, лимб является неподвижным; в повторительных теодолитах лимб сам вращается около оси, проходящей внутри подставки, и потому при подставке, скрепленной со штативом, лимб может вращаться, и закрепление его производится особым винтом. Это обстоятельство дает возможность измерять один и тот же угол несколько раз на новых местах лимба, этим достигаются контроль и улучшение измерений.
Второе существенное различие в конструкции малых теодолитов состоит в том, снабжен ли теодолит буссолью или нет; присоединение к теодолиту буссоли является весьма ценным на работах в России, так как все планы русских межеваний ориентировались по магнитной стрелке.
Наконец, третье существенное конструктивное отличие разных теодолитов состоит в устройстве вертикального круга для измерения углов наклонения линий; инструмент может вовсе не иметь такового, может быть снабжен сравнительно грубым сектором или вертикальным кругом (иногда с делениями, не полными, а лишь на части—секторе в 60°—90°); назначение этой части инструмента в таком случае—давать углы наклонения линий с точностью, достаточною для вычисления горизонтальных проложений измеренных линий;наконец, вертикальный круг может быть той же точности, что и горизонтальный, и предназначаться для определения углов наклонения в целях определения разности уровней; этого рода теодолиты называются тахеометрическими.
Согласно с указанным, малые теодолиты распределяются на следующие типы: 1) теодолиты простые: а) без буссоли и вертикального круга, б) с буссолью, но без вертикального круга или наоборот, в) с буссолью и вертикальным кругом; 2) теодолиты повторительные с теми же подразделениями (на рисунке 6—теодолит повторительный с буссолью и вертикальным кругом, употребляющийся на межевых работах в России).
Трубы малых теодолитов весьма часто снабжаются сеткою нитей, рассчитанной для определения по рейке расстояний; это приспособление в трубах называется дальномером. На лимбах делаются деления обыкновенно через полградуса, и по нониусам отсчеты производятся с точностью до V.
Теодолиты в настоящее время вытесняют прежние инструменты тогоже типа и назначения, которые называются астролябиями.
Это самый старинный геодезический инструмент, изображение и описание которого встречается в древнейших трактатах по практической геометрии. В XVIII веке астролябия приобретает уже тот внешний облик, который, с позднейшими улучшениями и усовершенствованиями, она имеет и в настоящее время. Сперва астролябии (рис.
7) снабжались диоптрами, из которых два привинчиваются к лимбу и называются неподвижными, а два ставятся на алидаду, вращающуюся в центре лимба, к которой прикреплена также буссоль.
При измерении угла нужно направить неподвижные диоптры по одной его стороне, подвижные по другой, и угол между плоско-
стями, определяемыми этими двумя парами диоптров, выражется отсчетом по лимбу. Астролябия с диоптрами скрепляется со штативом при помощи соединительной баксы, весьма грубого приспособления, дающого возможность, однако, устанавливать лимб в горизонтальном положении. Астролябия с диоптрами описанного типа была тем инструментом, которым сделаны были с шестидесятых годов XVIII века до половины следующого крупнейшия работы по разграничению поземельной собственности в России, именно, генеральное межевание. Постепенно астролябии с диоптрами стали заменяться усовершенствованным инструментом—астролябией с трубою, сперва также на баксе, потом с подставкою на трех винтах, устанавливающеюся на штативе. Отсюда был уже только один шаг до теодолита.
Наконец, весьма распространенным и до этого времени является сравнительно грубый угломерный инструмент, называющийся пантометром или гониометром (рисунок 8).
Этот инструмент состоит из двух полых цилиндров, диаметром от 3 до 4 дюймов, стоящих один на другом, причем по верхней окрзчкности нижнего цилиндра намечены деления лимба, а на соприкасающейся с ним окружности верхняго—нониусы для отсчетов. Нижний цилиндр скреплен с подставкою, а верхний, вращающийся, несет на себе трубу или же имеет прорезы диоптров; к нему же прикрепляется буссоль.
Для измерения углов треугольников тригонометрической сети употребляются более совершенные угломерные инструменты: большие теодолиты, чаще всего повторительные, и универсальные инструменты (рисунок 9), имеющие, кроме горизонтального лимба, той же точности лимб вертикальный.
Эти инструменты имеют те же составные части, что и малые теодолиты, но
Рисунок 9.
изготовляются еще более тщательно, имеют большую плавность и равномерность движений различных частей. Точность, с которой измеряются углы этими иструментами, значительно выше той, которая достигается малыми теодолитами. Для этой цели в больших теодолитах и универсальных инструментах их лимбы подразделяются на более мелкие деления, наприм., через 10 или чаще, и в них устраиваются более тонкие приборы для отсчитывания, при помощи которых отсчеты производятся с точностью до 10“ и меньше.
5) Инструменты для графического построения углов называются мензуламии служат для непосредственного изображения в поле плана снимаемой местности.
Всякая мензула (рисунок 10) состоит из трех частей: а) доски, на которую наклеивается бумага для получения графического изображения контуров,
б) штатива, которым инструмент
Рисунок 8.
ставится на землю, и в) подставки, которая служит для соединения доски
со штативом. Мензулы различных систем различаются между собою именно устройством подставки.
Мензула, как и астролябия, так же весьма старинный инструмент; им уже пользовались в XVIII веке, и самое устройство мензулы того времени близко к простейшим из современных типов. Мензульная доска, или планшет, имет форму квадрата со стороной около 20 дюймов. При съемке доска должна устанавливаться в горизонтальном положении, для чего подставку снабжают подъемными винтами, а на доску ставят уровень.
Необходимым для каждой мензулы вспомогательным прибором являются алидада или кипрегель. Алидадою (на рисунке 10) называется медная линейка со скошенными ребрами и находящимися на концах диоптрами; длиною она почти равна стороне мензульной доски. Алидада приставляется на мензуле к той точке на доске, которая соответствует пункту стояния с мензулой, и направляется на те пункты, между которыми на мензуле должны быть изображены углы; по краю линейки при этом прочерчиваются стороны углов. Вместо диоптров утверждают на линейке на особой колонке зрительную трубу и получают кипрегель (рисунок 11). Трубу последнего снабжают дальномером для определения
разстояний и вертикальным кругом для измерения углов наклонений; такой тахеометрический кипрегель служит для совместной горизонтальной и вертикальной съемки на мензуле. Мелкими и второстепенными принадлежностями при мензульной съемке являются буссоль для ориентирования края доски по меридиану и и вилка для точной установки мензулы определенною на планшете точкою под пунктом местности (оба эти предмета видны на рисунке 10).
6) Непосредственное измерение разностей высот различных точек земной поверхности производится при помощи нивеллира и реек.
Принцип устройства нивеллира заключается в следующем: к подставке (рисунок 12), устанавливающейся на шта-
РиС. 12.
тиве, прикрепляется зрительная труба так, чтобы ось ея легко было приводить по данному направлению в горизонтальное положение; с трубою или с подставкою (как на рисунке 12) скреп ляется уровень, ось которого должна
Рисунок 14.
ном и том же состоянии атмосферы. Таким образом барометр является геодезическим инструментом, и в частности пружинные барометры, или анероиды, благодаря своим малым размерам и удобству переноски, являются весьма простыми и удобными нивеллирными инструментами; некоторые анероиды устраиваются таким образом, что на их шкалах отсчитывают не давления воздуха в дюймах или миллиметрах, а прямо высоты точек над уровнем моря в саженях или метрах.
Построение планов производится при помощи разных чертежных инструментов, из которых следует упомянуть: линейку, треугольник, циркуль, транспортир для построения углов с масштабом. Весьма разнообразный класс инструментов составляют планиметры, которые служат для определения площадей по планам. Из них особенно распространен
Рисунок 15.
быть параллельна оси трубы. На точках, разность уровней которых определяется, ставятся рейки (рисунок 13)—тонкие бруски, вышиною от 1 до 2 сажен с делениями на них через каждую сотку сажени (а иногда через две тысячных). Нивеллир устанавливают между рейками, направляют трубу поочередно на ту и другую рейку и считают числа делений от низа реек до горизонтального луча зрения нивеллира; разность этих чисел (взглядов) дает разность высот нивеллируемых точек. Последовательным приложением этого приема нивелли-руются какие угодно длинные линии. Нивеллирование производится также при помощи тахеометрического теодолита или кипрегеля, причем определяются: при помощи дальномера длина линии от инструмента до какой-либо точки местности и измеряется угол наклонения этой линии, отсюда легко вычислить разность Рисунок 13. уровней. В последнее время начинают входить в употребление такие инструменты, в которых отсчет угла наклонения линии заменяется прямо отсчетомъразности уровней; для этого к инструменту приспосабливается соответственная система счетных линеек (В,СС)- Такие теодолиты, в которых измерения углов наклонения заменяются определением разности уровней, дают возможность, следовательно, вести весьма быстро подробную съемку, как горизонтальную, так и вертикальную, с определением углов между линиями, длин линий и превышений однех точек местности над другими. Эти инструменты называются автоматическими тахеометрами. Вид одного из них, тахеометра Вагнер-Феннеля, изображен на рисунке 14.
Третий способ нивеллирования основан на том обстоятельстве, что давление воздуха изменяется при поднятии над поверхностью земли; вследствие этого о разности уровней точек земной поверхности можно судить по разности отсчетов барометра при одполярный планиметр Амслера, усовершенствованный Коради (рисунок 15). Для перерисовки планов с изменением их масштаба, именно для уменьшения планов, пользуются пантографами
Производ ство геодезических инструментов—отрасль промышленности для нашего отечества еще новая, но у наших соседей за границей насчитывается немало фабрик, переживших в свофй деятельности столетие, и там эта отрасль точного механического дела достигла высокой степени совершенства. В особенности в Германии повсюду рассеяны большия и малия мастерские, из которых иные имеют всемирную известность. Из современных русских фабрик геодезических иструментов следует отметить: в Петербурге—механическую мастерскую военнотопографического отдела главного штаба, в Варшаве— Г. Герлях, в Москве — Швабе, Таубер, Цветков и К°, Трындина и Громова.
И. Иверонов.
впереди всех по, обдуманности инструментов, тщательности их выполнения и разнообразию типов; в то же время русские геодезисты дали не мало своеобразных изменений как в методах производства работ, так и в конструкции приборов. Размеры земли определялись разными учеными, как из отдельных градусных измерений, так и из той или иной группы их. Позднейшим определением, сделанным на основании всего опубликованного до 1880 г. материала, является определение Кларка, который дает следующия цифры: длина большой полуоси (экваториальный радиус) земного сфероида а=2.989.457,4 саж. (5979 верст), длина малой полуоси (полярный радиус) 6=2.979.270,7 саж. (59 59 верст), отсюда величинаа—Ь 1
сжатия земли, т. е. —„
Ь 293
При изучении формы физической земной поверхности воображают, что каждая ея точка проектируется на математическую поверхность земли отвесной линией, проведенной в данной точке; при этом на поверхности геоида получается горизонтальное про-ложение точки физической земной поверхности; каждой линии или контуру на физической земной поверхности будет соответствовать контур горизонтального проложения на поверхности геоида. Задача изучения земной поверхности при этом распадается на две части: во-первых, нужно определить расположение горизонтальных ггроложений различных точек и линий и изобразить их на бумаге. Эта задача составляет предмет горизонтальной съемки и составления карты или плана. Во-вторых, нужно найти высоты точек физической земной поверхности над их горизонтальными проложениями (иначе, отметки над уровнем моря)—эта задача разрешается нивеллированием, результаты которого могут быть изображены графически либо отдельно в виде профиля или разреза вертикальною плоскостью земной поверхности по той или иной линии, либо эти результаты цифровыми надписями или условными знаками показываются на планах горизонтальных съемок, тогда это будут нивел-лирные планы. Горизонтальные проложения контуров данного пространства физической земной поверхности располагаются всегда, очевидно, на математической поверхности земли. Если этот район невелик, а именно не превышает нескольких десятков верст, то можно считать его, благодаря значительным размерам земли, за плоскость, и задача изображения всех контуров будет весьма проста; контуры могут быть вычерчены в подобном и уменьшенном виде, и мы будем иметь план района. Если же дело идет о значительном пространстве, то кривизною земли уже нельзя пренебрегать и на плоскости, на бумаге, нельзя изобразить значительный район без неизбежных искажений. При съемках значительных пространств земной поверхности, например, при государственных съемках, прежде всего избирают на местности систему главных опорных точек и стараются определить их относительное положение с возможною точностью. Лучшим методом для этого является метод триангуляции, или тригонометрической сети; он заключается в следующем: опорные пункты выбираются на местности так, чтобы они составляли цепи или сети последовательных треугольников; из каждого пункта должны быть видны по крайней мере два соседних, составляющих вместе с ним вершины треугольника. Так, на чертеже точки А, В, С составляют первый треугольник, на его стороне АС строится второй ACD, далее пойдет CDE, к сторонам которого в свою очередь примыкают СЕР и DEG, потом пойдут DGJ, JDK, KDL и LDM. Эти треугольники должны быть возможно ближе к равносторонним. Длины сторон триангуляции, или расстояния между пунктами, делаются сперва весьма длинными, от 20 до 30 верст, —это будет сеть первого класса; внутри этой сети размещается сеть более мелких треугольников второго класса со сторонами от 5 до 10 верст, причем эта более мелкая сеть опирается на сеть первоклассную так, что пункты последней служат непременно
9из
Гическую разработку основных идей Г.; другия—„О деленияхъ1“, „Поверхностные геометрические места“—составляют собрания серьезных задач частью на построение, частью на разыскание геометрических мест (к этим можно причислить и „Данныя“); третьи, главным образом—„Конические се-чения“, содержат материал, не вошедший в состав „Началъ“; наконец, четвертыя—„Феномены““, „Оп-тика“, „Музыка“ — содержат приложения Г. к астрономии, физике и гармонии. Таким образом, сочинения Евклида в совокупности охватывают весь материал современной ему Г.; в таком масштабе это был, конечно, первый и единственный в своем роде трактат.
Однако, это не значит, что после Евклида наступил упадок Г. Напротив, ближайшее после Евклида столетие представляет собой новый мощный подъем, можно сказать, золотой век греческой Г. В эту эпоху почти одновременно жили и творили три геометра, занимающие, быть может, наиболее выдающееся место среди греческих математиков; это были Архимед, Эратосфен и Аполлоний.
Об Архимеде (смотрите), по сохранившимся преданиям о его защите Сиракуз, в публике сложилось представление, как о представителе, главным образом, прикладной математики. В известной мере, это действительно справедливо: его сочинения „О равновесии плоских фи-гуръ“ и „О равновесии плавающих тел несомненно содержат основу современной механики (вернее, статики); но остальные сочинения (в том числе 7 дошедших до нас) носят чисто математический характер. Главная заслуга Архимеда заключается в указании методов измерения длины окружности, площади круга, объёма и поверхности шара, площади параболы—вообще, следовательно, измерения криволинейных образов. У Архимеда впервые получил цельную разработку тот прием, который в средние века был известен под названием метода исчерпывания, а в нашей элементарной Г. известен под названиемметода пределов. Конечно, никакого общого обоснования этого метода ни у Архимеда, ни у позднейших греческих геометров нет; вряд ли здесь даже возможно говорить об едином методе. Но для того, кто смотрит на эти приемы с современной точки зрения, в них совершенно ясно вырисовываются те общия идеи, которые положены в основу современного интегрального исчисления. С особой явственностью эти идеи выражены в недавно открытом „Эфоди-ке“,—послании к Эратосфену о некоторых теоремах механики. Сущность Архимедова метода в применении, например, к квадратуре параболы заключается в том, что он вписывает в нее треугольники, последовательно удваивая число их, и этими треугольниками постепенно „истоща-етъ“, „исчерпывает измеряемую площадь; тела вращения в „Эфодике“ рассматриваются, как состоящия из безчисленного множества круговых сечений, заполняющих объём. Этими методами Архимед нашел приближенное значение числа к (ЗВ7), носящее его имя. Учение об измерении круга и шара в том виде, как оно разработано Архимедом, и составляет главное дополнение к „Началам Евклида, вошедшее вместе с последними в состав элементарной Г. (смотрите выше).
Заслуги Эратосфена отнссятся, главным образом, к астрономии и геодезии: в Г. он оставил толькоаппарат, служащий для построения двойной средней пропорциональной (т. е. отрезка х, определяемого пропорциями а: у=у:х; у: х — х: Ь), в частности для удвоения куба. Зато Аполлониии Пергамский обезсмертил свое имя трактатом о конических сечениях, в котором эти замечательные кривия изучены с такой исчерпывающей полнотой, что дальнейшия исследования фактически прибавили к нему весьма немного. Наши методы оставляют далеко за собой сложные рассуждения Аполлония; но фактический материал, изучаемый, например, нашими студентами в университете, не охватывает всего содержания трактата Аполлония. Ииампридется еще возвратиться к этому трактату (смотрите приложение). Трудами Аполл., можно сказать, завершается классическая Г. „Евклид, Архимед, Эратосфен и Аполлоний“, говорит Мориц Кантор, „довели математику до такой высоты, дальше которой старыми методами ее невозможно было развивать. И не только выше нельзя было подняться, но и достигнутия вершины науки были вскоре исследованы во всех направлениях. Оставалось вернуться обратно, осмотреться, разобраться в частностях того материала, мимо которого проскользнули творцы науки, быстро взбираясь на ея крутизны“.
С этого именно времени начинается упадок геометрического творчества. Первое столетие до Р. Хр. и первое после Р. Хр. еще дали отдельных выдающихся геометров (Феодосий, Менелай, Герон, Нико-мах); но это уже люди меньшого размаха, вклады которых в науку носят изолированный, частичный характер. Составляется впечатление, что все главное, принципиальное уже сделано; можно вносить лишь поправки и дополнения второстепенного значения. После Птолемея упадок идет уже быстрыми шагами, и математическая мысль сосредоточивается, главным образом, на разборе „Началъ“ Евклида. Издаются многочисленные к ним комментарии, которые, по большей части, ничего не вносят ни в фактическую, ни в логическую сторону дела: они перебирают случаи, Евклидом опущенные, пополняют и исправляют определения, вносят новия аксиомы и леммы. „Но всеми этими случаями, леммами, новыми доказательствами“, говорит ИИрокл, „мы уже насыщены до отвала“. Лишь немногие из комментаторов Евклида возвышались до действительно продуктивной разработки и критики; мы упомянем только Теона (ГВ ст.), которому принадлежит издание Евклида, давшее начало почти всем сохранившимся спискам, Паппа, также жившего около IV столетия, и Прокла (V ст.), последнего из глубоких классических комментаторов Евклида. С падением греческой культуры была забыта и греческая Г.
О развитии так называемой классической Г. у других народов не приходится много говорить. Римляне ничего в нее не внесли; здесь нельзя назвать ни одного имени, которое приближалось бы, если не к великим творцам Г., то хотя бы к греческим геометрам второй величины. Только римские землемеры оставили некоторые практические приемы, сохранившие свою ценность. Начатки интуитивной Г., которые мы находим в поэтических трактатах индусских астрономов (Арьябхатта, Брахмагупта, Бхаскара) совершенно бледнеют перед созданием греческого гения.
Хранителями греческой науки после падения античной культуры явились арабы. Арабская наука в эпоху своего расцвета (X—ХПИ ст.) выдвинула и весьма выдающихся математиков, но это все были алгебраисты, их считают даже отцами алгебры (смотрите II, 88); но геометров, которые сделали бы крупный вклад в эту науку, они не выдвинули; даже Насир Эддин (XIII ст.) играет лишь скромную роль комментатора Евклида. Но арабы перевели сочинения греческих геометров и прежде всего Евклида на арабский язык; они их тщательно изучали и комментировали; они послужили, таким образом, проводниками классической Г. в новую европейскую культуру.
В ХП ст. начинается возрождение науки в Италии и на западе Европы. В 1220 г. знаменитый итальянский геометр, Леонард Пизанский (смотрите), опубликовал сочинение под названием „Practica Geometriae“. Это—руководство, содержащее, главным образом, практические сведения из Г., заимствованные у Евклида и Архимеда. С этого времени, сначала в Италии, а затем во франции и Германии, начинают появляться руководства по Г., перечислять которые нет нужды; большая часть из них—новия издания, переводы и переработки Евклида; некоторые составляют попытки заново разработать элементы геометрии,—но эти попытки черезвычайно слабы. На протяжении столетий мы не можем указать крупных вкладовв Г.; задачи, интересующия геометров, как бы сузились до отдельных частных вопросов, правда, часто очень интересных и трудных. Новый подъем геометрического исследования начинается с ХВП столетия, но он характеризуется уже совершенно другими приемами. В классич. же Г. даже „Начала“ Лежандра (1-ое изд. 1794) внесли изменения исключит. по форме и методу разработки, а не по существу. „Начала“ Лежандра послужили прототипом, по кот. составляются наши учебники Г.; все со-врем. руководства элемент. Г. построены более или менее по этому типу. Т. к. идеи, с кот. связано дальн. развитие Г., носят более спед. характер, то продолжение статьи Г. выделено в приложение. В. Каган.
Георгф (George), Стефан, немецк. поэт, родился в 1868 г., печаталсвои стихи в журнале „Blatter fur die Kunst“, долгое время (1892—1898) не предназначавшемся для широкой публики („Нутпеп“, 90, „Pilgerfahrten“, 91, „Algabal“, 92, „Die Bucher der Hir-ten- und Preisgedichte, der Sagen und Sange und der hangenden Garten“, 95, „Das Jahr der Seele“, 98, и „Der Tep-pich des Lebens“, 99). Перед широкой публикой Г. предстал лишь в 1901 г. антологией „Die Pibel“. Впоследствии (1907) выпустил еще книгу стихов „Der siebente Ring“. Поэзия Г. знаменует полный разрыв с социальной и импрессионистической лирикой 80 годов. Стараясь переработать впечатления жизни так, чтобы они казались чистыми продуктами творчества, Г. обращает вместе с тем особое внимание на внешнюю отделку. Г. переводил также Бодлера (1901) и отдельные стих. Россетти, Свинберна, Верлена, Маллармэ и др. В. Фр.